опера.
— Ну, никто тебя пока ни в чем не обвиняет, — возражает мне опер — просто я задал тебе вопрос и хотел получить на него ответ.
— Что там у вас произошло, Юра? — Гонгадзе требовательно смотрит на меня.
Я уже в который раз за сегодня пересказываю наскоро выдуманную мной историю, и сам вижу, сколько в ней дыр. Гонгадзе качает головой и просит опера.
— Саша, выйди, пожалуйста, на пять минут, мне тут с Юрой потолковать нужно.
Опер недовольно хмыкнул, но все же вышел из кабинета. Гонгадзе подошел ко мне, поставил себе стул напротив и сел.
— Юра, ты мне доверяешь? — спокойно спросил он.
Я молча кивнул головой.
— Тогда расскажи мне, как действительно было дело, а я постараюсь тебе помочь.
— Жор, я тебе расскажу, но нигде и никому больше я этого не подтвержу. Я по любому не бил ножом своего товарища, и когда вы его опросите, это станет ясно. Так что, повесить на меня это дело по любому не получится.
Гонгадзе смотрит на меня своими черными глазами и скептически хмыкает.
— Никто ни на кого ничего вешать не собирается. Давай рассказывай, партизан хренов.
Я кратко, без упоминания личностей и излишних подробностей, ввел его в курс дела. Жора, по ходу моего рассказа, только хмыкал и восклицал.
— Вот дебилы!
Потом, когда я закончил, он только покачал головой.
— Юрка, какой же ты дурак! Ну нахрена тебе это было нужно? Вас же просто там всех поубивать могли. Это хорошо, что только у одного придурка был нож. А если бы у нескольких? Про заводских давно дурная слава идет, там что ни день, то групповая драка или поножовщина. У них в поселке много отсидевших, и там соответствующая атмосфера. Молодежь тоже с криминальным душком, даже те, кто спортом занимается.
— Жор, да понимаю я. Но другого выхода не было. Они бы начали меня вылавливать одного толпой, и думаешь, лучше бы было? Наши пацаны за меня подписались, и мы дали им все вместе отпор. Раз там такие все понятийные, то мы сейчас все в белом, так как были в своем праве, и ничего не нарушили. Это за ними косяк. Я теперь сам все решу с их старшими.
Гонгадзе снова скептически хмыкнул.
— А ты не думаешь, что их старшие с тобой и говорить не станут?
— Не попробую, не узнаю.
— Как бы нам потом не пришлось твой труп вылавливать где-то из реки.
— Жор, да ты сам прикинь, зачем им такие проблемы по столь пустяковому случаю? Я ведь никому дорогу не переходил. На соревнованиях выиграл честно, а потом отбился от нападения один против троих. На стрелку пришел, как и договаривались, со своими парнями, без оружия и нигде не сподлянил. Смысла меня ломать, им нет.
— Ладно, в том, что ты говоришь, есть какой-то смысл, — подумав, вздохнул Гонгадзе. — по своей линии я тебя прикрою, скажу Сашке, чтобы он тебя не прессовал. Надеюсь, твой товарищ слово в слово повторит то, что ты рассказал Сашке.
— Обязательно подтвердит — кивнул я.
— Я организую тебе встречу с одним авторитетным человеком из Заводского. Поговори с ним, расскажи, как было, он пообщается с там своими. Думаю, можно будет закрыть этот вопрос без дальнейшей эскалации.
— Спасибо, Жора! — горячо поблагодарил я товарища.
— Только смотри, Юрка, не в какую хрень не лезь больше.
— А я и не лез, хрень меня сама нашла- улыбнулся ему я.
Глава 15
Нас выгнали из зала. Точнее, выгнали меня, ну и всех нас, получается, тоже. Разъяренный отец Армена прибежал к нам рано утром. Мать еще не ушла на работу, и весь концерт по заявкам зрителей произошел прямо при ней. Меня вчера отпустили из райотдела милиции достаточно поздно, поэтому, ничего не говоря матери, которая уже собиралась ложиться спать, я помылся, наскоро перекусил и тоже лег спать. Утром без десяти семь раздался длинный звонок в дверь. Кто-то настойчиво трезвонил не переставая. Мать открыла входную дверь, и я, сквозь закрытую дверь в свою комнату, услышал истошные мужские вопли. Хорошо, что после вчерашних событий я решил пропустить утреннюю пробежку и оказался дома. Как я вчера и думал, на утро боль от многочисленных ушибов, полученных в драке, дала о себе знать, поэтому я, вместо полноценной утренней тренировки, аккуратно разминался в своей комнате. Услышав вопли, я, как был в одних плавках, выскочил из комнаты в маленький коридор и увидел там картину маслом. Отец Армена — полный усатый мужчина лет сорока, аж подпрыгивал от возмущения.
— Вчера из-за вашего сына моего Арменчика чуть не убили! — брызгая слюной, орал он. — Это ваш отморозок потащил его на ту драку. Арменчик всегда был таким послушным и воспитанным мальчиком. Он никогда ни в чем таком не участвовал, пока не стал тренироваться с вашим оболтусом и бегать за ним как собачонка.
Ошарашенная мать, кутаясь в халат, смотрела на беснующегося мужчину и даже не могла вставить слово.
— Васген Арутюнович. Да успокойтесь вы, какая драка? На нас вчера хулиганы напали на улице и вашего сына немного поранили. Но все в порядке, в больнице сказали, что никаких жизненно важных органов не задето, и через пару недель Армен будет как новый. — попытался успокоить бушующего отца Армена я.
— Ты мне тут не рассказывай сказки, — взбесился еще больше тот, повернувшись ко мне. — Это Армен тебя покрывает. Он и мне так сказал, что на вас напали, и милиции, которая его опрашивала. А на самом деле, вы ходили специально драться с такими же бандитами, как и ты. Мне наш младший Ашотик все рассказал. Ему Армен похвастался вчера утром, что вы вечером будете драться с бандитами из Заводского. Жаль, что я раньше не узнал. Запер бы
