Хотя, после этой ночи, назвать его холодным и сдержанным... Н-д-а-а-а…
Она развернулась к нему, но в лицо взглянуть не хватило смелости. Его пальцы нежно коснулись щеки, скользнули по её губам.
– Ева, посмотри на меня! Не прячь глаза, пожалуйста! Тебе нечего стыдиться.
Она вспыхнула, смущаясь ещё больше – как легко он читает её мысли.
Но ресницы дрогнули, и вот наконец-то встретились взгляды. Светлые манящие глаза так смотрели, что невозможно отвести свои. Ева в них тонула, как в волнах ледяных северных морей.
– И что теперь? – сама не поняла, как этот вопрос сорвался с губ.
– Пожалуй, придётся пересмотреть некоторые правила… – усмехнулся он.
Но тут же добавил серьёзно, без тени улыбки:
– Ева, я не собираюсь ничего скрывать. Если ты об этом… Игры в тайных любовников – это не для меня. Пусть осудят: другим запрещал, а сам вот так… Мужчина должен отвечать за то, что делает и говорит. Я готов признать, что ошибался.
Ладонь Эриха потянулась к её щеке, нежным теплом пальцы скользнули по коже.
– Я не собираюсь прятать тебя. Я собираюсь тебя защищать. Ева, всё уже случилось. И, неважно, будем мы спать в одной постели, или тяжко вздыхать на расстоянии – ты уже моя слабость, моё уязвимое место. Я же… люблю тебя…
Он потянулся к её губам, замер на миг – глаза в глаза.
– А теперь я знаю, что и ты меня тоже… И вот за это – благодарю!
***
– Хочешь кофе? – улыбается она.
Кухня вызывает в душе смутное тревожное чувство – неприятно царапает память осколками вчерашних событий. Но он улыбается так светло, что всё чуждое и тёмное тает в лучиках этого тепла.
– Хочу, но я сам сварю, – он протягивает руку, ловит её запястье, тянет её к себе на колени.
– Не доверяешь? – усмехается она, запуская пальцы в его волосы.
Как ей нравится чувствовать эти светлые вихры – можно ерошить бесконечно, как смотреть на огонь или воду!
– Никакого больше коньяка! Никогда. Клянусь!
– Глупышка, – он целует в шею, и мурашки бегут по телу, наполняя новым желанием каждую клеточку. – Просто хочу сделать что-то приятное для тебя… Ты мне себя подарила! Самое ценное, что в этом мире есть. Так могу я хоть завтраком тебя угостить?
– Не можешь, – лукаво улыбается Ева, тонкими пальчиками обрисовывая контуры его лица – изгиб бровей, красивые скулы, любимые губы. – У нас совершенно пустой холодильник.
– Думаю, эту проблему я решу, – хитро подмигивает Эрих. – Но есть другая… Если ты сейчас не прекратишь делать то, что делаешь, завтрак в очередной раз сорвётся. Я опять утащу тебя в спальню.
– О, это угроза? – Ева заливается смехом. – Надо подумать… Чего же я хочу больше? Есть или…
Он впивается в её губы, целует долго, ненасытно, сладко. Отрывается с трудом.
– Знаешь, мне лично больше нравится «или», – усмехается он, пожирая её глазами, – но я не хочу тебя голодом заморить. Мне тут идея пришла в голову… Как насчёт выпить капучино… ну, скажем... с видом на Эйфелеву башню? Или предпочитаешь берег моря? Чего ты хочешь?
Она распахивает глаза изумлённо. Не понимая, это шутка или нет.
– Пиццу хочу, – задумавшись на миг, выдаёт она. – Пиццу и капучино.
– Прекрасно, – кивает Эрих. – Обожаю итальянскую кухню. Знаешь, где самая вкусная пицца?
– Говорят, в Неаполе, – продолжает насмешничать Ева. – Но я там не была.
– Ну, значит, проверишь… Собирайся!
– Что? – она соскальзывает с его коленей, но продолжает хлопать ресницами и никуда не идёт.
– Ева, в этом мире нет ничего прекраснее, чем женщина в мужской рубашке на голое тело… – его знойный взгляд гуляет по её фигуре и обнажённым стройным ногам. – Но боюсь, в таком виде нас не пустят в приличные места. А я знаю одно изумительное, уютное кафе прямо на побережье, где готовят самую лучшую «Маргариту» в Неаполе.
– Эрих, ты серьёзно, что ли? Про Италию?
– Иди уже одевайся! Я голодный как волк…
– Чёрт, а что так можно было, да? – хохочет она.
– Ну, обычно порталы мы используем исключительно для дела, – напускает он серьёзный вид. – Но… иногда можно и пошалить, да?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Да! – подпрыгивает она от радости, кидается ему на шею, целует снова. – О, все мечтают об олигархах с яхтами и самолётами… Глупые женщины! Надо мечтать о мужчине с собственными порталами! Это же куда круче… Как же я люблю тебя! Ты у меня – властелин мира! С ума сойти! Италия!
– Знал бы, что ты туда так хочешь – сгоняли бы уже давно… – улыбается он скромно, но явно польщённо.
Ева, уже готовая улететь переодеваться, замирает рядом, снова касается его волос, смотрит долгим взглядом:
– Я с тобой согласна хоть в какой-нибудь Чёртегорск, затерянный в тундре, на хлеб и воду. Мне ты нужен, а не страны далёкие.
И тут же фыркает смешливо…
– Но от шанса увидеть море, я, разумеется, не откажусь!
Эрих снова тянется к её рукам, сжимает ладонь в тёплых пальцах.
– Женщины всё-таки самая большая загадка мира. Никогда не знаешь, чего ожидать… – задумчиво качает он светлой головой, хмурая складочка появляется меж бровей. – После того, что я вчера пытался сделать, и того, что я потом рассказал, я думал… это конец всему – ты на меня теперь даже смотреть не захочешь. А вышло вот как…
– Тогда зачем ты рассказал? – заглядывает она в серые глаза. – Если так думал...
Пожимает плечами. Отводит взгляд.
– Ну, это ведь не мелочи. Ты имеешь право знать правду. И решать, как относиться к такой правде. Я не могу притворяться с тобой, Ева. Многие из Дружины видят во мне чуть ли не святого, но я не хочу тебя вводить в заблуждение. Ты имеешь право знать правду, – твёрдо повторяет он.
На минуту тишина окутывает их обоих.
– Ты не прав… – качает головой Ева. – Конечно, да, это не мелочи. Меня это всё вчера из колеи вышибло. Слишком неожиданно. И я понимаю, для тебя это очень важно, ты до сих себя не можешь простить!
Она заглядывает в его глаза, чтобы поверил, чтобы понял всё, что стоит за этими словами.
– Но для меня, Эрих, твоё прошлое значения не имеет. Я так думаю: тысяча лет – это достаточный срок, чтобы понять, осознать и раскаяться. И измениться. Эрих, ты сегодня и ты тогда – это два разных человека. Неужели ты недостаточно сделал для искупления своей вины перед той Калли из леса? Не надо цепляться за прошлое! Ты другой. Ты нынешний никогда бы так не сделал.
– Я пытался сделать это вчера… – сжимает он зубы.
– Но ведь не сделал, – возражает она.
– Меня остановила твоя магия, а не мой здравый смысл или совесть.
– А тебя и спровоцировала на это магия, – не сдаётся Ева. – Это было не твоё желание. В здравом уме и рассудке ты бы со мной так не поступил. И… даже не в здравом. Нет. Я не верю, что ты бы мне причинил зло.
– Прости ещё раз! – он утыкается в её плечо, обнимает крепко-крепко. – Мне до сих пор не верится, что ты теперь моя. Я думал – ВСЁ. Конец! Потерял. Навсегда. Никогда мне так страшно не было.
– Помнишь, в храме, где мы встретились в первый раз… – вспоминает Ева, – там отец Анатолий проповедь читал. Она у меня так и засела в памяти. Нет такого греха, который не простил бы Господь Наш по милости своей... Я знаю, ты не любишь церковь. Но то, что он тогда сказал. Это мудрость для всех религий. Нет такого греха, который не простил бы Бог. Стоит только раскаяться. Всей душой. И обязательно получишь прощение. Если даже Бог прощает нам абсолютно всё, потому что любит, то кто я такая, чтобы судить тебя? И… чтобы не простить?
– Ты… – его пальцы нежно касаются её щеки, глаза восхищенно сияют. – Моя Ева… Моя Вита… Ты моя ЖИЗНЬ! Каким бы именем не называл…
Долгий, долгий поцелуй…
Время останавливается. Где-то их ждут пицца и кофе. Но на это всегда найдётся время. А вот на любовь… времени всегда слишком мало.
– Если хочешь, чтобы завтрак состоялся, то лучше остановись… Иначе я за себя не ручаюсь…
– Ладно, – улыбается она.
И тотчас добавляет с интересом:
– А кто ещё про это знает, про твоё прошлое?
