моё дрогнуло от нечаянной радости, а губы сами собой растянулись в улыбке.
— Говорила.
— Может, тогда сразу и договор подпишем? А то снова человека искать, мучиться… А если он опять или липовым специалистом, или работником тайной службы окажется? А то и хуже. Нет, хватит с меня людей со стороны, когда у нас в городе и свой специалист имеется. Правильно я говорю, дорогая Вирджиния?
Напоминать о том, что я как бы тоже не совсем свой человек, я, разумеется, не стала, а когда бургомистр достал из внутреннего кармана сюртука свиток с заранее подготовленным договором, уверенно потянулась за самописным пером.
Была, правда, мыслишка, что я по отношению к Марку не очень красиво поступаю. Промелькнула, оставив на душе неприятный осадок. С другой стороны, Такер ведь и в самом деле не алхимик. Так что законного куска хлеба я его не лишаю. А что договор за его спиной подписала, так это чистой воды совпадение. И вообще, он сам виноват. Нечего было тайком уезжать.
Марк вернулся поздно ночью и только чудом не напоролся на установленную мною защиту от незваных гостей. В роли чуда выступил Тан-старший, он и указал уставшему некроманту на незамеченную им руну. Зевая во весь рот, я деактивировала охранку и завалилась спать. В свою, между прочим, кровать. Спальня хоть и пострадала от варварского нашествия неизвестных злоумышленников, но после большой уборки приняла вполне приличный вид, поэтому мастерам было велено заняться зомбирумом в первую очередь, а некромант получил назад свой матрас.
И так как Джейми по-прежнему жил в его гостиной, а призрак, составляя конкуренцию Кокоту, контролировал первый этаж и прилегающую к дому территорию, Марк пожелал мне доброй ночи и ушёл к себе, а я забралась в не успевшую остыть кровать и с разгона нырнула под одеяло.
Вспугнутый резким пробуждением сон поначалу не спешил возвращаться, но вскоре веки отяжелели, и он неслышной поступью подкрался на мягких лапах, опустился на кровать рядом со мной и укутал в своё тепло и пряный аромат, отдающий можжевельником и тимьяном, такой знакомый-знакомый… Где-то я его слышала совсем недавно? Но где?
Я глубоко вздохнула сквозь сон, но шевелиться было настолько лень, что я даже глаз открывать не стала. Так спать хочется…
— Спи-спи, — прошептал мой сон, осторожно касаясь губами чувствительной кожи на шее. — Я не стану мешать.
— Спасибо, — пробормотала я и на этот раз уснула окончательно и до утра. И только проснувшись, поняла, что у сна этого и благовоние было, как у Марка Такера, и голос, и поцелуи.
На кухне уже хозяйничала Лили, но встретила она меня таким взглядом, словно я её любимую бабушку обокрала.
— Доброе утро! — поздоровалась я. — А что у нас на завтрак?
— Овсянка и чай, — ответила она. — Горький, как мои разбитые надежды.
Что, простите? Растерявшись, я даже не нашлась с ответом, а Лили отвернулась и ворчливо продолжила:
— Весь город в трауре. Такого жениха прямо из-под носу увели. Такого жениха! Я про таких только в книгах про любовь читала. Эх. И почему такое счастье всегда другим достаётся?
— Как спалось? — коварное счастье и по совместительству сотрудник тайной императорской службы подкралось ко мне со спины и, по-хозяйски обняв, поцеловало в висок. А затем прошептало, щекотно касаясь губами края уха:
— Не шипи, а то завтра весь город сплетничать начнёт, что мы ещё не поженились, а уже ссоримся.
Ох, чувствую, пожалею я ещё о том, что позволила втянуть себя в эту авантюру! Ой, пожалею…
— Лили, спасибо тебе огромное за помощь! Даже не знаю, как бы мы с Ви без тебя справлялись, — разлился соловьём Марк. — Овсянка пахнет просто божественно.
— Сногсшибательно, — поддакнула я. — Овсяную кашу с детства обожаю. У нас её часто на завтрак подавали. С мёдом, с фруктами, с орехами. Сытно и очень-очень полезно, между прочим!
Марк осенил чело божественным знамением и скривился. Впрочем, Лили этого не заметила. Она в это время кусала губы, очевидно, раздумывая, чем бы испортить нечаянно пришедшийся мне по вкусу завтрак. Ну а что делать, если я и вправду с детства люблю овсянку!
— Полезно, — с печалью в голосе согласилась Лили. Выдохнула. — Господин Марк, а правду говорят, что вы помолвлены с мисс Вирджинией?
— А кто говорит? — весело спросил липовый жених, отодвигая мне стул.
— Все, — обречённо призналась девушка.
— Ну? Неужто, прямо-таки все?
— Ага…
— Ну, раз все, то я, Лили, должен признаться, как на духу. — И понизив голос:
— Все не могут лгать. — Бедняжка обречённо повесила голову. — Если все — то чистая правда.
А потом рассмеялся таким весёлым и радостным смехом, что я на миг и сама поверила, будто у нас всё на самом деле.
— Ты ступай, Лили. Мы дальше сами.
— А посуда?
— Я помою.
— А обед?
— Мы с Ви сегодня не дома обедаем. У нас важный визит запланирован.
— С родителями знакомить повезёте, что ли? — едва не рыдая, спросила кухарка, а я резко встала из-за стола, чтобы спросить у этой нахалки, какое она право имеет такие вопросы задавать, и на что вообще надеялась. Однако Марк каким-то образом предугадал мой порыв, и в следующую секунду я оказалась сидящей у него на коленях.
Какого…
— Согласись, Лили. — Моего затылка коснулось горячее мужское дыхание, и в груди моей что-то сладко сжалось. — Когда у мужчины серьёзные намерения, то он, конечно же, познакомит родных с понравившейся девушкой. Ну и с её роднёй тоже познакомится.
Ой.
Сердце моё забарабанило по рёбрам со скоростью и силой первого майского ливня. Вот про мою родню, пожалуйста, всуе не надо.
Лили что-то ещё бормотала, прятала глаза, всхлипывала даже, а потом всё-таки ушла, и я вскочила с мужских колен.
— Ну! — рявкнула грозным шёпотом. — Ты что устроил?
— Спасаю твоё честное имя.
В его глазах, словно солнечный луч в воде, искрилось что-то такое заразительное, что губы закололо от желания улыбнуться. И я едва не поддалась этому желанию, но тут очень кстати снаружи прокукарекал Кокот, напоминая мне об
