Скайлар, конечно же, все поймет, он был в этом Уверен. Должна понять. А что, если нет… Он вспомнил то ужасное чувство, когда узнал, что ее захватили кроу, вспомнил, как невыносимо было видеть, что кто-то другой прикасается к ней, больно, до ярости. Стремление быть с ней. Боль. Желание обладать. Он не хотел иметь жену. Верно. И сейчас не хочет. Ложь. Сейчас он мечтал иметь жену как никогда. Желал держать ее в своих объятиях. Хоть и не знал до конца, кто она. Клялась, что не причинила его отцу зла, и он поверил, поверил до такой степени, что впору будет пожалеть, если все окажется не так, ой как горько пожалеть! И все же да простит его Господь! Одна часть его существа тянулась вытрясти из нее душу, заставить подчиниться. Он хотел понять, что двигало ею, что заставило вверить свою судьбу совершенно незнакомому человеку, при виде которого она даже лишилась чувств от ужаса. До сих пор у него стояло перед глазами испуганное миловидное личико, глядящее на воина кроу, напавшего на нее. Она смотрела на того дикаря точно так же, как прежде смотрела на него самого.
Потому что он был одним из сиу. Стоило вспомнить об этом, как все нежные чувства к этой женщине испарялись и хотелось забыть изумительно красивое лицо, мягкие волосы, шелковистую кожу.
Если бы ее не удалось спасти, то всю свою оставшуюся жизнь он бы только и делал, что убивал кроу. Всех до единого. Пока не истощатся силы. О да, другая часть его существа совсем не хотела причинять ей боль. Бить ее? О нет, об этом и речи быть не могло.
Действовать с помощью подкупа? А почему бы и нет? Ястреб улыбнулся.
— С нетерпением жду момента, когда смогу показать свою жену Бешеной Лошади. Ты придешь? — спросил он.
Если Скайлар вздумает упрямиться, можно будет рассчитывать на помощь деда.
— Да, я приду, — ответил Бешеная Лошадь. — Мы знали, что ты приедешь. Многие женщины хотели устроить тебе особый прием в случае, если твоя жена приедет вместе с тобой.
Они сделали специально для нее вигвам. Уверен, уже успели показать ей, так что она ждет тебя там.
— Вигвам специально для нее? — улыбнулся Ястреб и наклонил голову. — Как великодушно с вашей стороны!
Бешеная Лошадь наклонил голову в ответ, глядя на Ястреба с чуть заметной улыбкой.
— Таково наше гостеприимство.
— Таково наше гостеприимство, — повторил Ястреб.
— А ты все еще не нашел себе жену? — обратился Бешеная Лошадь к Слоану.
— У Ночного Кугуара женщин много, — подпустил шпильку Ясень.
Слоан пожал плечами, на лице не дрогнул ни один мускул.
— Ах эти жены, женщины! Так похожи на солнце, верно? Красивые, ослепительные… обжигающие. С ними забываешь об осторожности. Нет, Бешеная Лошадь, для меня еще жены не нашлось.
— И детей нет, — печально произнес вождь, чем вызвал у Слоана не менее печальную улыбку.
— Ты прав, мой друг.
Но вот гости встали, пожелали Бешеной Лошади добрых снов и начали расходиться.
Стояла глубокая ночь. Прохладный воздух напоен ароматами трав. Небо, точно бархатное полотно без конца и края, усеяно звездами. Прекрасная земля укутана красотой ночи.
Как только они вышли из жилища Бешеной Лошади, Серебристый Ворон протянул руку в том направлении, где был установлен новый вигвам, подаренный индейскими женщинами Скайлар, и сказал:
— Доброго тебе сна, братец! — И, хлопнув Ястреба по спине, он отправился вместе с братьями к вигваму их сестры.
— Хм-м. Жилище совсем неплохое. На Мэйфэйр, конечно, не похоже, но одно преимущество есть — оно полностью принадлежит ей. Я ведь сам сказал ей, что вигвам является собственностью жены. Как удобно! Лучше, если рядом не будет посторонних, когда ты сообщишь ей, что на обед к вам приглашен Бешеная Лошадь! — усмехнулся Слоан.
— Ты всегда найдешь как испортить настроение! — проворчал Ястреб.
— Считай, что просто ночь выдалась не слишком удачной! Сам подумай, времени ты дал ей уйму, — не унимался Слоан.
— Разве у меня был выбор? — возразил Ястреб.
— Это точно! — Слоан все еще смеялся, но внезапно отчего-то погрустнел, покачал головой и устремил глаза в небо. — По правде говоря, я тебе завидую! — беззаботно произнес он. — Спокойной ночи, Ястреб. — Он повернулся и пошел в ту сторону, где совсем недавно скрылись двоюродные братья Ястреба.
Видно было, как внутри вигвамов горят костры; дым тонкими струйками поднимался в небо. Легкий ветерок колыхал траву. Яркие звезды отражались в реке.
На мгновение Ястреб остановился.
А затем решительно направился к новому дому своей жены.
Глава 18
Вигвам был и в самом деле хорош — женщины потрудились на славу. Белоснежный, сшитый из выгоревших на солнце бизоньих шкур, он весь был разрисован картинками из жизни Ястреба, сначала ребенка, потом юноши, принимавшего участие в ритуальном Солнечном танце, храброго воина, сражавшегося против индейцев кроу. Картинки его отъезда со своим отцом; война белых, в которой он воевал против своих людей; брак и потеря любимых. Были и сценки, иллюстрирующие годы жизни в поместье Мэйфэйр; а вот картинка, запечатлевшая тот миг, когда он прибыл в лагерь своего деда вместе с новой женой. Тонкая, кропотливая и удивительно красивая работа.
Оторвавшись от созерцания рисунков, украсивших стены вигвама, Ястреб оглянулся и на секунду почувствовал невыносимую боль — ее здесь не было, убежала, скрылась неизвестно куда.
Однако как только глаза привыкли к полумраку — полупогасший костер давал совсем мало света, — Ястреб заметил какой-то сверток у одной из стен жилища.
Одеяло. И кто-то завернулся в него. Его жена. Да ведь уже очень поздно! Он и не заметил, как пролетело время. Сначала обряд, потом разговор с Бешеной Лошадью.
Ястреб приблизился к свертку, опустился на колени, и перед глазами засверкала золотая прядка волос. Она! Вздох облегчения вырвался из его груди. Точно услышав его, молодая женщина пошевелилась, беспокойно закрутилась, отпихивая ногами одеяло. Внутри вигвама было тепло, в центре разожжен огонь — тот, кто занимался этим, хорошо знал свое дело. На Скайлар было платье из оленьей кожи с красивой вышивкой — наверняка творение рук Быстрой Лани. Пока он сидел и рассматривал изысканное одеяние, глаза Скайлар широко распахнулись.
На мгновение Ястребу показалось, что тишину сейчас прорежет пронзительный вскрик. С запозданием он понял, что ее напугала его одежда дикаря — набедренная повязка, гетры, мокасины.
— Это я, Скайлар, — тихо проговорил он.
Она кивнула, не опуская глаз, все еще борясь со сном.
— Как вижу, день ты пережила.
Она снова кивнула, пристально разглядывая его.
— И мой дед оказался не так уж страшен.
