в кучки и берутся за самую грязную и унизительную работу, начиная от уборки мусора, заканчивая патрулированием деревень.
Деревья валятся и удаленность леса от деревни возрастает. Теперь уже не получится с наскока выскользнуть из кустов и напасть на мои пастбища. Шкуры и мясо потекли на продажу по демпинговым ценам, гоблины истребляются сотнями, люди уже не бояться выходить по ночам, что кстати для меня отдельный плюс, мне все еще необходимы тела для опытов, Серафим с Искариотом открыли настоящий сезон охоты.
Кровь из бочек идёт на прокорм солдат и детей. Новобранцы круглыми сутками орут под окнами замка, Герасим тренирует их по моей методике. Рыцари блюют и харкают кровью, каждый за сутки обязан выпотеть по тридцать литров пота и лечь спать с желанием никогда больше не проснуться.
Каждый недостающий литр пота компенсируется кровью.
Герасим отличный пример для подражания, он одной рукой перетягивает канат против сотни бойцов и те в противостоянии с ним, превращаются в муравьишек, которые держась за веревочку мотыляются из стороны в сторону по воле ветра.
Все думают, что в его теле поселился сам бог, а когда солобончики видят спарринги моих бойцов то не верят, что люди так умеют. Степанида одним взмахом клинка отрезает спичечную головку, а Эдуард может её располовинить.
Спелись блин…
Может стоит вызвать её на дуэль и избить у него на глазах? А впрочем, не нужно… Проделывать подобное в девятый раз уже надоедает.
Чтобы хоть как-то развеять тоску, я блуждал по замку и гонял прислугу. Ему много веков и технологии что были задействованы в строительстве не так просты и, разумеется, давно утеряны. Мне на глаза попалась библиотека и в извращенном сознании родился интересный план.
Я выбрал десять человек умеющих читать, что не так-то просто в реалиях сегодняшнего дня и велел им изучить всё от корки до корки.
Юным эрудитам приходится зубрить под стоны боли и крики, ведь я выделил им помещение с окнами на эшафот, где Кондратий тренирует молодое поколение палачей.
— Нет! Не так! Ты вместе с кожей мясо соскоблил! Учись снимать её тонким слоем, словно чистишь картофель.
— А ты когда вырываешь зубы не трогай десны! Они так кровью быстрее истекут чем намучаются!
— А ты недотепа учись делать закрытый перелом, контролируй силу! У него от удара кость вылезла!
Он грамотный педагог и ремесло благородное. Такому перечить страшно, особенно когда видишь его в деле.
* * *
Поиск самого себя в жизни, мучительно долгое и неблагодарное занятие. Ты затрачиваешь столько нервов, что можешь покрыться сединой за сорок минут. Как идиот ищешь настоящее, искреннее, пытаешься понять в чём оно заключается и под каким соусом его употребляют.
В чём смысл⁉ Вопрошали великие умы. — В умиротворении? В деньгах? В секундных удовольствиях?
Как же люди заебали усложнять простые вещи, искать смысл там, где его никто не прятал. Вместо того, чтобы действовать они думают, много думают, и считают себя мудрецами, раз так много думали всю жизнь. Жаль только, что в конце они добиваются из последних сил то, что пришло бы само собой.
Жизнь одно из самых примитивных явлений во вселенной, в ней всё просто и даже счастью можно дать точную формулировку.
Просто будь рядом с тем, кто тебе дорог и всё. Когда ты не один тебе не страшен инсульт и кредиторы, вдвоём вы можете превратиться в такой рычаг, что с легкостью перевернете землю.
* * *
Жизнь пошла своим чередом, да причём так развязно, словно её послали нахуй. Я сделал послабления и напрочь забыл о ребятах, пусть сами валандаются со своими, то есть моими делами, а я пока буду больше времени проводить с Мару.
Как мы только не веселились. В городе плотная застройка и здания почти всегда примыкают друг к другу, мы прыгаем по крышам как дети по гаражам и радуемся даже сильнее. С наступлением темноты мы надеваем страшные маски из человечьей кожи и пугаем прохожих, побеждает тот, кто доведет больше старушек до инфаркта, разумеется, я откачиваю их после.
Из культурной программы у нас теннис и волейбол, причём мы не сразу догадались, что с мячом интереснее играть чем с отрубленной головой, которые я одалживаю у Кондратия, он стал чаще со мной взаимодействовать. Поставки человечьего мяса в замок налажены, одна из сестер отлично готовит мясо, особенно сильно мне нравятся обжаренные щечки.
При первом укусе я понял, что значит любить человека, думаю именно о такой любви писали великие классики. Я люблю человека почти целиком, сердце для меня деликатес, печень сытный ужин, а почки можно кушать как сэндвичи.
Не даром говорили, что для сладкого и человечины есть отдельный желудок, причём я в буквальном смысле вырастил отдельный желудок внутри. — А что? Лишним не будет.
Мару тоже пристрастилась к мясу, причём моему. Пока я лежу на диване она кусает мои ляжки, пронзает клыками бедренную артерию и присасывается к ней. Очень часто играючи сдирает мясо с пальцев зубами, словно стягивая шашлык с шампуров, а еще любит натягивать кожу на животе чтобы потом жевать её как мармелад.
Через пару часов подобной трапезы, я становлюсь похож на обглоданную собаками кость. Ближе к ночи она меня кормит, и регенерация возвращает мне первозданный вид.
Новая жизнь пришлась мне по вкусу, а насчёт Мару не знаю… Не имею привычки додумывать чужие мысли.
* * *
Мару думалось в такие вечера — интересно, а это можно считать за романтический ужин? Я стараюсь эротично обгладывать мясо с рук, вызывающе касаюсь губами вен и сухожилий, облизываю кровь с губ как кошечка и ловлю капли крови на щеки.
Вроде бы и похабщина, а он всё равно смотрит так, словно ребенка с бутылочки кормит…
Ехх, мне пока не хватит сил помешательства, чтобы уничтожить в нём родительские чувства, но отрадно что мы хотя бы много времени проводим вместе и наслаждаемся жизнью. В конце концов, между двумя людьми не может быть ничего важнее чем желание быть вместе.
Мы друг для друга
