мне дегустации.
— Я что-то плохо вижу в темноте, можно я возьму тебя за руку? Спросила Мару и не дождавшись ответа уже прильнула ко мне всем телом.
— Да, конечно. Ответил я и только потом подумал — Странная просьба, у неё же лучшее на планете зрение, как придем домой обязательно пройдем мед комиссию.
Я прожевал нечто что кислее лимона в десять раз и поморщился, но не от фрукта, а вот нахлынувших чувств, очень поганых чувств…
Зов о помощи, бессознательный и полный горечи стон. Такое сильное желание жить я ощущаю впервые, я так сильно не любил жизнь даже в редкие моменты блаженства, что случались в моей второй жизни и от того мне стало жутко интересно, что же там такое скрыто в лесу…
Я схватил Мару за рукав и сказал. — Пойдем со мной. Мы зашагали в нужную сторону, но с каждой секундой предвкушение всё разрасталось и шаг ускорялся, я сам не заметил, как сорвался на бег и помчался вперед не взирая на ветки деревьев, что пытались выковырять мне глаза, когда мы пробегали мимо.
— Там что сейчас младенец плачет⁉ Мару услышала детский рёв и обогнала меня.
Мы на месте.
Прямо у наших ног в грязи утопает странное создание. Сросшийся тройной ребенок, таких вроде сиамские близнецы называют, только их тут трое… Некондиция природы, эволюционная ошибка, мутация… Когда бог тебя лепил он явно был с похмелья… Тебе не просто не повезло в генетической лотерее, ты проигрался как чудак, поставивший на зеро.
Шестирукое, четыхногое, трехголовое уродливое создание. Должно быть он родился сегодня и появившись на свет, до смерти напугал родителей и те от греха подальше, решили выбросить его подальше в лес.
Всегда знал, что фраза — мы рождаемся и умираем в одиночестве нелогичный бессвязный бред. Передо мной пример того, что мы не одиноки.
— С днём рождения тебя. Две головы уже мертвы, а та, что посередине надрывно плачет. Душа искомкана как вещи после стирки, но она сияет белым, там даже есть вкрапления его братьев, которые тянут душу за собой в небытие.
Вот уж нет… Тебе повезло встретить меня и раз уж ты так сильно хочешь продолжить эту жизнь, я обреку тебя на неё, мой хороший.
Упав на колени, я поднял это членистоногое и прижал к груди как родного сына. Помешательство успокаивает нервы, а руки поглаживают и придерживают еще живую головку и дарят ей родительское тепло. — Тише мой хороший, теперь ты не одинок.
Мару смотрела на них и её душа таяла.
Он убивает десятками в день, очень часто поедает своих жертв, пытает их и пускает кровь чтобы мясо было мягче, когда они орут и молят о смерти, он подпевает им мычанием словно любимому радио и улыбается. Одно из его хобби это вырывать ногти с зубами и заставлять проглатывать их, а сейчас он так чистосердечно проявляет доброту и заботу!
Я давно знала, что он способен на неземную жестокость и такой же силы любовь! Когда он смотрит на кого-то с такой нежностью, его глаза становятся самыми красивыми на свете, любовь заполняет его грудь и горло, она выступает сквозь кожу в виде пота и слез.
Мне кажется, что быть еще нежнее попросту невозможно, словно у него в груди два сердца вместо двух легких, а может так оно и есть с учетом его способностей.
Натруженные руки способны на ласку, он прижимает его к груди, поглаживает головы и плачет с ним в такт, чтобы после поцеловать в лоб.
Он отрастил крылья и сказал. — Хватай меня за ноги, мы полетим к Дормидонту. Во время полета он прижимал его к себе как мама птица. Приземлившись, мы побежали в подвал, с недавних пор его расширили и теперь он вмещает сотни пленников.
Дормидонт и доверенные люди без моральных убеждений кормят их, моют и регулярно пускают кровь.
— Сейчас мы избавим тебя от всего лишнего. Он как умелый парикмахер разрезал руки и ноги, вместе с ними две маленькие головы упали на пол. Ребенок вопил изо всех сил своей маленькой глотки, но он закрыл ему рот ладошкой и дал указание. — Тащите сюда бочку! Он потопил изрезанное тельце в крови и закупорил крышку со словами. — Пусть настаивается. Одну безвинную душу удалось спасти.
Из раза в раз он потрясает моё воображение. Может быть это я слишком нежная и тонко чувствующая натура, но иногда во мне возникает упорство выкатить на него всю накопившуюся нежность, уважение и восхищение.
Так хочется набраться смелости, схватить его щеки ладонями и смотря в глаза произнести. — Спасибо что ты есть. Но проделать такое хочется не при людях и даже не наедине, я хочу донести свою благодарность ему прямо в душу, чтобы в ней проросло нечто горячее и страстное.
Я хочу уделить ему больше нежности, чем Господь Бог уделил всем людям на свете. Я так сильно хочу обнять его как своего мужчину, что мне становится больно, больно от того, что я не могу поступить так, хотя он находится от меня на длине вытянутой руки.
Хочу, чтобы его ладонь ласкала мою кожу, повторяла контуры моего тела, хочу, чтобы его губы заставили мой мозг выделить убийственную смесь гормонов счастья. Мне нужна его страсть, нежность и любовь, я хочу монополизировать её, хочу быть нужной, самой нужной на свете. Хочу прислонить подушечки его пальцев к своим губам после того, как он поправит мои волосы… Я так много и сильно хочу… Что мне больно… Но ничего, я вытерплю. Всё вынесу ради этого момента, готова нос в кровь разбить, но добьюсь этого мига!
Операция завершилась, я не придумал ничего умнее чем просто обкорнать его и бросить мариноваться в собственной крови. Я как хирург после двадцатичасовой операции присел отдохнуть на бочку и осмотревшись увидел забавные выражения лиц у Мару и Дормидонта. Моя дочь смотрела на меня с влагой в глазах, а здоровяк как обычно ничего не вдуплял.
Нужно отвлечься… Обстановка, тут соответствующая в самый раз для какого-нибудь некроманта, не удивлюсь если на этой планете
