Маркеловна орала, что мы погибнем, металась по подвалу, потом слегка притихла. Она нас не обманывала. Если бы знать раньше, мы бы и других на Сосновой успели от проводов спасти.
Только ради чего? Сообща стагнировать, соскребать друг у друга со спин коросту, хе.
Кстати, не только проводка. Все металлическое, что в землю воткнуто, все, обладающее токопроводностью. Явление имеет место в зоне наступления пемзы. Так называемого цементного леса. Сквозь почву поступает не привычный электрический ток, а кодированная информация... Цементный, а грамотнее сказать, учитывая прочность, бетонный лес превращает все на своем пути. Превращает в новые заросли себя же, да.
Милое дело. Представляю земной шар серого цвета, торжество технологий. Торжество нанотехнологий, как выразился мой многоуважаемый оппонент. Дед старательно подводит научную базу под капризы Вселенной, да. Не хочется рассуждать, потому что.
Потому что, если мы рассуждаем о технологиях, течение спора приведет нас в тупик. Столь масштабный театральный проект невозможен априори, да. Дед, чуть ли не с радостью, демонстрирует соседям обломок пемзы в банке. Соседи шарахаются, хе. Мы привыкли, это наш миленький малютка, наше напоминание об...
Об аде, друзья мои. Да, это говорю я, врач.
Пусть нано, пусть что угодно, пусть антиразум, какая разница, если серая дрянь жрет планету. Только с металлом у нее проблемы, металл не переваривается сразу. Зато металл можно подчинить, изменить его структуру, придать гибкость и текучесть.
Чтобы легче было уничтожать местные формы жизни.
Опять же, не имею привычки присваивать чужие гипотезы. Относительно внеземных форм жизни — это теория Зиновия. Он толковый малыш, Зинка. Я другими глазами на него стал смотреть, хе. Ну не знаю. Не буду писать про это, хотя Дед утверждает, что все по теме. По теме абсолютно все, поскольку никогда не угадаешь причинные связи явлений...
Мы привыкаем к жаре и к паркету.
Если я перестану заботиться о старушках, если Усядусь, как некоторые товарищи, и буду только бурчать и поливать других помоями, то мы очень скоро сгнием в собственных испарениях. Но до того, как мы сгнием, я сойду с ума. Мне постоянно хочется лечь и завыть, потому что всего этого не может происходить.
Я не полено, хе. Я — местная форма жизни.
Жмемся друг к дружке, как овцы. Дед говорит так: популяция неосознанно вырабатывает новую стратегию существования. Новая стратегия, хе. Тихая деградация, язвы, изменения скелета, замечательно.
Это первые часы соседи смелые были, пока мы Сосновую не посетили. Еще когда составляли списки, Зиновий предложил всех уцелевших разбить на три группы и записывать разными цветными ручками. Я малыша похвалил, потому что следует классифицировать, да. Различная степень заражения, различные симптомы. Разноцветные ручки не сразу нашлись, первое время галочки разной формы напротив фамилий ставили. Одна галочка — если человек жил на Сосновой, повидал гибель близких, две галочки — если только последний «налет» пережить довелось, и совсем без пометки — это те, кто спокойненько спали в своих домах на Березовой и проспали все самое интересное.
Но дело не в том, что проспали. Дело в степени заражения, вот так. У тех, кто вырвался с Сосновой, — у них раньше других начали расплываться лица.
Даже раньше, чем у пожилых, вроде нас с Нелей. Тамара Маркеловна и Жан Сергеевич, и еще трое, подружки-сестрички в панамках. В первые часы внешне изменения никак себя не проявляли, и пальцы не вытягивались, но Зиновий предугадал верно.
Граждане с Сосновой теряют рассудок. То бишь не граждане с Сосновой, а все те, кто во время первого «налета» очутился на территории цементной грибницы.
Я постоянно думаю о том, что будет с моим лицом. He могу себе приказать не думать. Стоит закрыть глаза и тут же вижу старуху, запертую сержантом Комаровым в кладовке гаража. Она уже не вполне человек, но странное дело... Всякий раз, когда я прохожу ми мо, меня тянет к ней, хе. Нет, не потому что врач, отнюдь. Не стоит предполагать, что хирурга непременно соблазняют патологии.
Почему-то старухи меняются быстрее молодых, хе. Это даже не объяснить толком. Чуточку сглаживаются морщины вокруг глаз, носогубные впадины, затем начинает казаться, что смещаются глаза. Глаза как будто торчат, растекаются в разные стороны, становятся уже, а рот подвижнее...
Нет, не описать, страшно.
Дед прочитал эти мои записи и «утешил». Оказывается, у него тоже растут пальцы, и кожа на ногах стала твердая везде, как кора. Он брючину закатал и мне показал. Любопытное зрелище, милое дело... Вспоминается кое-что. Неважно, многое вспоминается, в госпиталях повидал. Видел гораздо страшнее, посему мне легче, чем молодежи. Мне легче, хе. Жуть просто! Лицо у Деда пока симметричное, но дело-то не в этом! Дед, в принципе, никогда не жил на Сосновой, он сторожил коттедж в самом углу, у озера, а в то утро, когда громыхнуло, вообще пытался уехать в город и бродил от поселка очень далеко.
Значит, Оно нас всех изуродует.
Наплевать. На вонь, на прыщи, на повальное лежбище в подвале наплевать. Трогаю икры, стопы. Визуально кожа как кожа. Потная, шелушащаяся, в прыщиках, но самая обычная кожа. Пока, во всяком случае. Наверное, Лексей Лександрыч прав: начинается со стариков. Я отважился его ногу пощупать, спросил — почему так? Значит, не психическое, не стресс? Дед засмеялся и предложил заглянуть ему в рот. Я сначала отшатнулся — вдруг, думаю, и он, как хохол этот, уголовник, начнет белки закатывать?
У Деда десны набухли, только и всего. А еще он сам себе три коронки оторвал. Мешают потому что. Зубы новые растут. Милое дело...
Тут я несколько запутался. Новые зубы — это мило, а короста зеленая на лодыжках и суставы лишние на пальцах — смотрятся мерзостно. Если еще и лицо перекосит, как у старух, так хоть иди и вешайся! Дед на это возразил, что беда не снаружи, а внутри. Корка на ногах, скорее всего, нужна для защиты от укусов или порезов. Прочие изменения тоже функциональны и, с точки зрения вновь образованной биосистемы вполне оправданы, и так далее...
Вот только... Какое насекомое так кусается, чтобы кожа в наждак превращалась?
Пациентки мои, тоже можно потерпеть, но.
Они, когда «выключаются», плюются, полностью теряют контроль, глазные яблоки ходуном, да. Поэтому заранее легко определить, когда это начнется, и можно успеть привязать. Жана связывать тяжело, с женщинами легче. Когда ребята собирались на Сосновую, хохла сержант Нильс хотел наручником пристегнуть к трубе. Он так раньше уже с ним делал, а Жан очень злился, и директорша Маркеловна тоже, у нее шпильки отобрали и ножнички маникюрные. Вот уж я посмеялся вдоволь, когда змея белобрысая шипела. Она себя в зеркале не видит, уродина. Нетактично, я согласен, нетактично и недостойно медика ронять подобные эпитеты, но. Не стоило ей оскорблять Нелю. Она обозвала Нелю старой обезьяной, да.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
