Я хотела узнать его досконально. Хотела, чтобы он заставил меня чувствовать себя красивой и желанной, как он сделал это накануне вечером. Я хотела знать, что чувствует его тело, что ему нравится, что заставляет его сходить с ума от страсти. У меня могут появиться чувства к нему, на самом деле, возможно, так и будет. Возможно, уже возникли. Но я справлюсь с ними. В конце концов, что такое жизнь без нескольких захватывающих приключений? Разве не стоит немного помучиться сердцем, чтобы познать такое прикосновение, как у Грейсона Хоторна? Оно освещало меня изнутри. А что, если я больше никогда не узнаю ничего подобного? Разве я не должна ухватиться за этот опыт, пока у меня есть шанс? Даже если будет трудно, я буду управлять своими эмоциями. И я никогда, никогда не позволю себе глупой надежды на то, что физическая близость с моим мужем приведет к возникновению чувств с его стороны.
— Да, — сказала я, встретившись с его глазами.
Триумф наполнил его выражение лица, и он взял меня за руку, потянув за нее. Мы попрощались с Хосе и вышли на улицу, где ярко светило солнце. Мы прогуливались вверх по холму, и когда через несколько минут мы вошли в дом, я схватила свой чемодан, который Грейсон занес внутрь раньше, и повернулась, чтобы вернуть его в свой домик.
— Эй, эй, куда ты идешь? — спросил он.
Я повернулась.
— В мой домик.
— Ты там больше не останешься. Я перевез тебя в дом.
— Ты перевез меня? — спросила я, сузив глаза.
Мне нравился мой маленький домик. Мне нравилось иметь свое собственное пространство. И, если отношения между мной и Грейсоном будут развиваться в... других направлениях, то я должна буду иметь место, которое будет принадлежать только мне.
— Да. Отчасти ты заболела потому, что вдыхала весь этот пыльный воздух, принимала холодный душ...
— Это смешно. У меня был вирус. Ты не заразишься вирусом от пыльного воздуха или холодного душа.
— Может быть. А может и нет. Ты все еще переезжаешь в дом.
— Нет.
— Переезжаешь.
Мы стояли в противостоянии в холле несколько мгновений, пока Грейсон не скрестил руки, небрежно прислонившись к стене.
— Ты уже согласилась остаться в моей комнате на ночь.
— Да, сегодня, но это не значит, что я переезжаю к тебе.
— Переезжаешь.
— Нет, — выдавила я из себя. Большая лестница привлекла мое внимание, и я посмотрела на Грейсона, приподняв одну бровь.
— Я буду с тобой соревноваться. Победитель получает то, что хочет.
Он засмеялся.
— Соревноваться со мной? О, маленькая ведьма, у тебя нет ни единого шанса в гонке против меня. Ты можешь сдаться прямо сейчас.
— Я никогда не сдамся. И имею в виду не бег наперегонки. Я буду гоняться с тобой по перилам. Ты с одной стороны, я с другой.
Я умирала от желания скатиться по этим перилам с тех пор, как впервые увидела их. Это была идеальная возможность. Я была экспертом по скольжению по перилам. Если кто и разбирался в парадных лестницах, так это я. В доме моего отца их было три.
Грейсон снова засмеялся.
— Ты, наверное, шутишь.
Я подняла брови в ответ.
— Нет, конечно, ты не шутишь. Это просто смешно, ты ведь понимаешь это?
Но он начал идти к лестнице. Я последовала за ним, и когда мы добрались до верха, он переместился вправо, а я — влево. Я расположила свой зад на темном полированном дереве.
— Не могу поверить, что делаю это, — пробормотал Грейсон, расположившись на другом поручне.
— Если ты нервничаешь, я дам тебе фору, — сказала я, мило улыбаясь ему.
Он дьявольски ухмыльнулся в ответ.
— Не нужно, Ведьма, давай сделаем это.
Я вильнула задницей по поручню, устраиваясь на месте.
— На старт, внимание, поехали! — завизжала я, когда мы оба полетели вниз, быстро скользя по гладкому дереву. Я неуверенно балансировала, вскрикнув, когда чуть не опрокинулась набок, но успела выпрямиться, прежде чем упала. Я услышала глубокий смех Грейсона рядом со мной, но не осмелилась посмотреть на него. Набрав скорость быстрее, чем я думала, конец наступил быстро, и я полетела вперед в пустой воздух, не сумев приземлиться на ноги, и вместо этого выставила руки вперед, ударившись о твердый мраморный пол. Я почувствовала легкую слабость и подумала, что слышу, как передо мной открывается и закрывается дверь, но не смогла удержаться от хихиканья, когда услышала глубокий смех Грейсона рядом со мной, и, оглянувшись, увидела, что он тоже растянулся на полу. Я была уверена, что упала на пол первой. Мы оба лежали там какое-то время, переводя дыхание и унимая смех. Я подняла голову и поняла, что перед нами стоят четыре пары туфель, а когда подняла голову, то увидела Уолтера, приподнявшего одну бровь. Рядом с ним стояла Шарлотта с шокированным выражением лица. Она посмотрела сначала на меня, а потом на Грейсона.
Я начала медленно вставать, смех полностью угас, когда я заметила одинаково шокированные выражения лиц высокого, красивого блондина и потрясающей блондинки передо мной.
Блондин вдруг широко улыбнулся и засмеялся.
— Привет, — вздохнула я, вставая в полный рост и делая шаг вперед. Я протянула руку. — Я...
— Шейн, — сказал Грейсон, его голос был странно резким. — Ванесса.
Я перевела взгляд на него и увидела, что его выражение лица внезапно лишилось юмора и стало холодно-отстраненным.
— Какого черта вы двое здесь делаете?
Глава 17
Кира
Боже мой. Шейн. Брат Грейсона. Ванесса. Женщина, которой он собирался сделать предложение до того, как его отправили в тюрьму. Теперь жена его брата. Здесь. Во плоти.
Я разгладила руками джинсы и изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой, спокойной и собранной. Или, по крайней мере, настолько спокойной, невозмутимой и собранной, насколько может выглядеть человек, только что поднявшийся с пола после полета с перил.
— Это она? — спросил Шейн, очевидно, игнорируя Грейсона и вместо этого глядя на меня. Я не была уверена, что именно следует понимать под его вопросом, но выражение его лица было дружелюбным, а тон теплым, поэтому я улыбнулась и снова протянула руку.
— Я Кира Дэллэйер.
— Теперь Хоторн, не так ли? — Шейн одарил
