Хосе Игнасио не выдержал и стал выталкивать Ивон из кабинета, а та кричала: «Я люблю тебя!» и норовила его обнять.
– Прекратите это безобразие! – пришлось вмешаться Марии. – Я поняла, Ивон, чего ты хочешь. Но на меня тебе нечего рассчитывать.
– Вас устраивают отношения между Лаурой и Хосе Игнасио?
– Я одобряю сына.
– Вы еще пожалеете об этом, Мария. Я вам обещаю!
– Что ж, очень красиво. Спасибо.
После ухода Ивон в кабинете повисло тяжелое молчание.
– Мне очень стыдно, мама, что я когда-то встречался с Ивон.
– Может, впредь будешь разумнее.
– Мама, неужели ты усомнилась в Лауре? Да если бы она хотела только поиздеваться, разве бы убежала неизвестно куда?
– Нет, конечно.
– Лаура хорошая, она самая достойная из всех, кого я знаю.
– Да-да, дорогой. Я сожалею, что прежде сомневалась. Если бы Ивон знала, что ее рискованная затея принесет результат, прямо противоположный ожидаемому! Ведь именно эта дерзкая выходка Ивон окончательно примирила и больше прежнего сблизила мать и сына. Мария вынуждена была признать, что слишком мало интересовалась жизнью сына. Не заметила, как к ее мальчику пришла любовь – истинная, глубокая. А когда узнала об этом, не захотела верить, не потрудилась понять собственного сына. А он еще так молод, ему просто необходим более опытный друг и советчик.
На следующий же день Мария с фабрики поехала не домой, а в юридическую контору, где работал теперь Хосе Игнасио. Захотелось посмотреть на него – служащего! Наверняка старается выглядеть взрослее и серьезнее, чем есть на самом деле. Хосе Игнасио совсем по-детски обрадовался появлению матери в его служебном кабинете, чем очень растрогал Марию. Скольких же приятных мгновений лишила она себя, отдалившись от Хосе Игнасио! Но отныне все будет по-другому!
Шеф Хосе Игнасио – адвокат Идальго – оказался человеком весьма симпатичным и доброжелательным. Сказал, что доволен работой Хосе Игнасио, что документы к свадьбе полностью готовы – нашлась бы только Лаура. Затем любезно разрешил своему подопечному пообедать вместе с матерью, а Мария в ответ на такую заботу пригласила адвоката к ним домой. Кончилось это, правда, очередной, хотя на сей раз и кратковременной, сценой ревности: Виктору показалось, будто Мария уделяет этому адвокату чересчур много внимания.
– Почему ты пошла к ним в контору? Он сам об этом сказал!
– Я хотела повидать сына.
– А заодно и его. Он – твой новый интерес?
– Сколько можно, Виктор? Я почти не знаю этого человека!
– Я очень ревнив, да?
– Да уж.
– Прости меня, любимая.
Приглашать людей на опознание трупа для детектива Сапеды всегда было тяжким испытанием. Как правило, у родных и близких погибшего такое приглашение вызывало шок, и, чтобы хоть как-то смягчить удар, Сапеда ездил к ним лично, а не пользовался телефоном. Сейчас он шел к дому Марии Лопес, готовый, если потребуется, приводить в чувство саму хозяйку или любого из домочадцев. Конечно, это могла быть и случайность, все основные приметы Лауры Риверы и девушки, которую нашли мертвой, полностью совпадали.
Сапеда не жалел красноречия, уверяя, что подобные совпадения чуть ли не каждый день встречаются в сыскной практике, но без слез и паники все же не обошлось. Мария не хотела отпускать Хосе Игнасио и вызвалась ехать вместо него, Рита вообще считала, что в морг должен отправиться Виктор, а всем остальным это будет не по силам. Сапеда молча пережидал, пока пройдет первое потрясение, и вскоре Мария действительно сумела взять себя в руки, твердо заявив, что поедут они вдвоем с Хосе Игнасио.
А Рита, оставшись одна, ни на чем ином, кроме смерти Лауры, не могла сосредоточиться, и стала звонить – сначала Роману, потом Виктору, потом дону Густаво. И хотя Рита в точности повторила слова Сапеды о большой вероятности совпадения, дон Густаво из всего сказанного понял только одно: Лаурита умерла.
– Конечно, мы не оставили ей выбора, – говорил он, плача. – Никто из нас не выслушал ее, не сумел защитить.
К счастью, в тот момент дон Густаво был не один – Флоренсия тотчас же принесла ему сердечные капли. А Альберто, не помня себя, набросился на Лорену:
– Вот, все вышло, как ты хотела: «Пусть лучше она будет мертвой!» Теперь она мертва. Твоя воля исполнилась!
– Нет-нет! Не смотрите на меня так! Я ее не убивала, не убивала! – кричала Лорена.
На крик прибежал Хуан Карлос, но ни от кого ничего не мог добиться. Альберто беспрестанно крутил диск телефона, пытаясь дозвониться до Риты и узнать, где его дочь, куда ему надо ехать, в трубке же слышались лишь короткие гудки. Флоренсия хлопотала возле дона Густаво, исступленно твердившего:
– Лучше бы я умер раньше, на операции… чтобы не видеть мою внучку мертвой, а жизнь Хосе Игнасио разбитой… Лучше бы мне умереть!
Лорена билась в истерике:
– Вы думаете, мне не больно? Думаете, я не любила свою дочь? Я убью этого подонка, этого недоноска Марии Лопес! Он один виноват в смерти Лауры!
Хуан Карлос, наконец, растормошил Альберто, заставив его объяснить, что произошло, и опрометью кинулся к двери.
По дороге в морг Хосе Игнасио признался, что и он все время боялся худшего.
– Мне надо было убежать с нею. Далеко от всех. А я вел себя безответственно.
– Нет, сынок, – успокаивала его Мария, – ты любил и страдал. Это я вовремя не поняла твоей большой любви, не позволила быть счастливым. Прости меня, сынок!
– Я не упрекаю тебя, мама. Лаура умерла. И я вместе с нею.
– Сыночек, ты ведь еще так молод!..
– Нет, для меня уже все кончено. Я не знаю, как жить без Лауры. Она была моей силой, моей радостью. Я полюбил ее сразу же, как только увидел. И когда узнал, кто она, я все равно продолжал любить. А теперь она ушла навсегда.
– Ах, сынок, я не знаю, что и сказать! Трудно подобрать слова утешения. Я лишь молюсь, чтобы эта девушка была не Лаурой.
Едва взглянув на погибшую, Хосе Игнасио облегченно выдохнул: «Нет, это не Лаура!». Сапеда попросил его посмотреть внимательнее, но у Хосе Игнасио не было никаких сомнений.
– Мамочка, Господь услышал твои молитвы. Лаура жива! Не знаю где, но она – жива!
– Сожалею, что заставил вас столько пережить, – повинился смущенный, но явно обрадованный Сапеда. – Я продолжаю поиск!
– Я будто снова родился, мама, – Хосе Игнасио больше не сдерживал слез, потому что это были слезы надежды и любви.
– Мы скоро ее найдем, – тоже сквозь слезы говорила Мария, – и тогда я под руку поведу тебя к алтарю. И ты будешь самым красивым и самым счастливым женихом!
– Я так люблю тебя, мамочка!..
Чуть позже отлегло от сердца и у Риты, и у Романа. Правда, состояние племянника было таким, что Роман сразу же увел его наверх – отдохнуть.
