— Тогда иди, поешь, — сказал он, подтолкнув ее вперед к лестнице, ведущей на кухню.
— А как же вы?
— Я уверен, что на этот раз могу обойтись без твоего обслуживания. Хотя, когда ты поешь, принеси мне бутылку моего нового вина и прикажи, чтобы нам приготовили купание.
Он не оговорился, когда сказал «нам», и Ровена покраснела, услышав это. У нее все еще пылали щеки, когда она вошла на кухню. При ее появлении работа не прекратилась, никто не позвал стражи, но Мэри Блауэт бросилась к ней, как боевой конь в атаку.
— Мне следует тебя наказать, девочка, — было первое, что она сказала, и потащила Ровену в кладовую, подальше от посторонних ушей. — Где это, черт побери, ты была? Обыскали весь замок. Даже дозоры высылали.
— А что, вчера вечером случилось что-нибудь, что касается меня?
— Так вот почему ты спряталась, — ответила Мэри и нахмурилась. — Но ты исчезла задолго до этого. Я искала тебя весь вечер, как только это случилось, но, впрочем, я никому не сказала, что ты пропала. По-моему, ты заслужила передышку, ведь тебе так много пришлось поработать на лорда Уоррика. Потом, когда леди Беатрис подняла весь этот шум из-за своего пропавшего жемчуга — чего же удивляться, что ты не вышла из своего убежища.
Так вот почему Беатрис поспешила со своим планом. Она не знала, что Ровены уже не было в замке. Над этим можно было посмеяться, но Ровена похолодела от страха, когда Мэри своими словами подтвердила ее опасения.
— И жемчуг нашли?
— Да, в покоях лорда Уоррика. Все это было очень странно. Стражник сказал, что казалось, леди Беатрис точно знала, где был жемчуг, как будто сама туда его и положила. Однако леди Беатрис утверждает, что это именно ты его взяла, и ее сестра говорит, что видела тебя рядом с их покоями как раз перед тем, как надо было переодеваться к обеду.
Ровена чуть не задохнулась, произнеся:
— Когда?
— Перед обедом, — ответила Мэри. — Именно тогда они не нашли жемчуг, хотя, как они утверждают, они его видели часом раньше.
— Значит, в последний раз они видели это жемчужное ожерелье днем? — взволнованно спросила Ровена.
— Да, так они говорят.
Ровена рассмеялась. Она готова была заключить Мэри Блауэт в объятия, а чувство облегчения переполнило ее, и она таки крепко обняла ее.
— Ну, ну, вот еще, — проворчала Мэри, хотя явно ей это было приятно. — За что это так?
— За то, что мне позволили не работать весь день и никому об этом не сказали, а это поможет мне доказать, что я не виновата в том, в чем меня обвиняет Беатрис.
— Я не знаю, поможет ли тебе это, но рада слышать такое, ибо стража все еще ищет тебя. Это удивительно, как ты вернулась сюда и тебя не остановили.
— Может быть, потому, что со мной рядом был Уоррик, они решили, что он сам займется теперь этим делом.
— Он уже вернулся?
— Да, — усмехнулась Ровена. — И он приказал мне поесть, так что лучше я этим и займусь. Боже милосердный, мне кажется, у меня опять появился аппетит. Мне еще нужно отдать приказания о купании и чтоб принесли бутылку турезского вина.
— Тогда иди, ешь. Я позабочусь о купании и принесу тебе вино.
— Благодарю вас, госпожа.
— Мэри, — сказала госпожа Блауэт, усмехнувшись про себя. — Да, думаю, теперь ты можешь звать меня Мэри.
Когда вскоре после этого Ровена вошла в зал, она держала в руках бутылку с вином, как будто это была не бутылка, а ребенок. Она шла уверенно и, подойдя к тому месту, где сидел Уоррик, улыбнулась ему.
Он был рассержен, так как уже услышал обвинение. Конечно, Беатрис не стала дожидаться, когда он выйдет к столу, а сразу же последовала за ним в его покои, чтобы, пока он менял свою вымокшую тунику и сушил волосы, сообщить ему в подробностях обо всем, что случилось.
А его золотоволосая служанка выглядела так, как будто хотела сообщить ему какую-то приятную новость. Он надеялся, что это будет обязательно что-то хорошее, потому что обвинения, выдвинутые против нее, были просто убийственны.
Он пересел поближе к камину — со стола господина убрали после еды. Беатрис сидела на одном из стульев, Мелисанта — рядом с ней на скамеечке. Уоррик кивком головы указал Ровене на другой стул.
Беатрис едва сдержала удивление, но не сказала ни слова. Ее отец неодобрительно смотрел на нее с того самого момента, как она обвинила его возлюбленную в воровстве. Это доставляло ей удовольствие. Она надеялась, что он придет в ярость. Она, конечно, предпочла бы, чтобы, когда он вернулся, его служанка была бы уже обезображена и не была больше желанной, но, может, он сам оставит шрамы на ее лице, когда вынесет свое решение. Во всяком случае, он больше не возьмет ее к себе в постель после того, как вынесет приговор о ее виновности.
— Моя дочь, — начал с отвращением Уоррик, обращаясь к Ровене, — выдвинула против тебя, женщина, очень серьезные обвинения. Что ты можешь сказать о краже жемчужного ожерелья?
— Она сказала, когда его похитили?
— Когда, Беатрис?
— Прямо перед самым обедом, — с готовностью ответила Беатрис.
— Спросите ее, мой господин, насколько она уверена в этом, — предложила Ровена.
— Ты уверена, Беатрис?
Беатрис с трудом удержалась от того, чтобы не насупиться. Она не могла понять, какая разница, когда было похищено ожерелье. Ожерелье было похищено, потом его нашли в покоях Уоррика. Уж наверное, эта служанка не собиралась предположить, что это он сам взял его.
— Последний раз я видела его днем и решила, что надену его к обеду. И меньше чем через час оно пропало, и ее — Беатрис ткнула пальцем в сторону Ровены, — видели в это время рядом с моей комнатой. Ее видела Мелисанта.
Ровена посмотрела на Уоррика, улыбнулась и как бы без всякого умысла спросила:
— Сказала ли я вам, мой господин, в какое время я вчера убежала?
— Убежала? — воскликнула Беатрис. — Ты хочешь сказать, что ты вовсе не пряталась в замке со вчерашнего вечера?
— Нет, моя госпожа. Я не могла рассчитывать только на то, что я просто могу спрятаться от того, что вы задумали против меня.
Щеки Беатрис ярко вспыхнули раньше, чем в глазах заблестел злобный огонь.
— Так ты сознаешься, что убежала? А ты знаешь, какое наказание ждет беглого крепостного?
— Да, леди Беатрис. У меня есть свои собственные земли, свои собственные крепостные, я часто присутствовала при дворе своего отца, пока он не умер. Мне надлежит знать…
— Лгунья! — прошипела Беатрис. — Ты собираешься и дальше позволять ей лгать подобным образом, отец?
— Я сомневаюсь, что она лжет, — ответил Уоррик. — Именно я сделал ее служанкой, она не низкорожденная по происхождению. Но мы отклонились. Когда ты покинула замок, Ровена?
— Это было в полдень.
