другим возницам, он воскликнул: „О если бы у римского народа была только одна шея!“» (Suet Cal.,30,2).
192
«Столько же устроил он и роскошных угощений для сенаторов и всадников и даже для их жен и детей. При втором угощении он раздавал вдобавок мужчинам нарядные тоги, а женщинам и детям пурпурные повязки» (Suet. Cal., 17,2).
193
О трагикомическом случае на таких торгах сообщает Светоний: «…Однажды Апонний Сатурнин задремал на скамьях покупщиков, и Гай посоветовал глашатаю обратить внимание на этого бывшего претора, который на все кивает головой; и закончился торг не раньше, чем ему негаданно были проданы тринадцать гладиаторов за девять миллионов сестерциев» (Suet. Cal..38,4).
194
«…гладиаторам — мирмиллонам он убавил вооружение; а когда один из них, по прозвищу Голубь, одержал победу и был лишь слегка ранен, он положил ему в рану яд, и с тех пор называл этот яд „голубиным“ — по крайней мере, так он был записан в списке его отрав» (Suet. Cal.,55,2).
195
На скачках в Риме в каждом заезде участвовали четыре колесницы с возницами, одетыми в белое, зеленое, красное и синее, зрители делились на приверженцев каждого цвета. Наиболее влиятельными партиями были «синие» и «зеленые».
196
Ту же самую скандальную историю о коне Инкитате («Incitatus», «Борзой») приводит Светоний: «Своего коня Быстроногого он так оберегал от всякого беспокойства, что всякий раз накануне скачек посылал солдат наводить тишину по соседству; он не только сделал ему конюшню из мрамора и ясли из слоновой кости, не только дал пурпурные покрывала и жемчужные ожерелья, но даже отвел ему дворец с прислугой и утварью, куда от его имени приглашал и охотно принимал гостей; говорят, он даже собирался сделать его консулом» (Suet. Cal.,55,3).
197
Дорожные магистраты — quattuorviri viarum curandum, коллегия, осуществлявшая надзор за дорогами. Бывший претор Гней Корбулон выдвинулся в качестве доносчика еще при Тиберии. Тацит сообщает о его «дорожных заботах»: «Корбулон, повсюду крича о том, что из — за злоупотреблений подрядчиков и нерадивости магистратов дороги в Италии по большей части совершенно разбиты и приведены в непроезжее состояние, охотно взялся навести в этом деле порядок, что не принесло большой пользы обществу, но оказалось гибельным для весьма многих, с чьим добрым именем и имуществом он беспощадно расправился посредством осуждений и продаж с торга» (Тас. Ann., III, 31).
198
См. книгу LVIII. 3–11.
199
Вероятно, именно эту речь Гая в сенате имеет в виду Светоний, когда пишет: «Не раз он обрушивался на всех сенаторов вместе, обзывал их прихвостнями Сеяна, обзывал предателями матери и братьев, показывал доносы, которые будто бы сжег, оправдывал Тиберия, который, по его словам, поневоле свирепствовал, так как не мог не верить стольким клеветникам» (Suet. Cal., 29, 2).
200
Речь идет о золотом щите с изображением императора (см. Suet. Cal., 16, 4).
201
Овация — «1малый триумф», когда полководец вступал в город не на колеснице, а пешком или верхом, и приносил в жертву не быка, а овцу (ovis, откуда ovatio).
202
О том же понтонном мосте между Бавлами и Путеолами подробно сообщает Светоний (Suet. Cal., 19,1–3) и упоминает Аврелий Виктор (Лиг. Vict. Нхс. de imp.,III,8). Длина моста завышена: 26 аттических стадиев составляют 4,6 километра, фактическое расстояние между Бавлами и Путеолами — 3,6 км. Аврелий Виктор приводит данные, близкие к Диону — 3 мили или 4.4 километра.
203
Мальчик Дарий из семьи Аршакидов, возможно, был одним из сыновей парфянского царя Артабана II, об отдаче которых в заложники в Рим в 37 году Дион говорит в главе 27 этой книги. Впрочем, он мог принадлежать к семье царя Вонона, свергнутого в 12 году и бежавшего в пределы Римской империи.
204
Ср. Светоний: «В Путеолах при освящении моста … он созвал к себе много народу с берегов и неожиданно сбросил их в море, а тех, кто пытался схватиться за кормила судов, баграми и веслами отталкивал в глубину» (Suet. Cal.,32,1).
205
Персидские цари Дарий и Ксеркс строили понтонные мосты через Дарданеллы соответственно во время войны со скифами (между 515 и 512 гг. до н. э.) и во время похода в Грецию в 480 г. до н. э. Ширина Дарданелл в самом узком месте — 1,3 километра, так что хвастовство Калигулы имело под собой некоторые основания.
206
Подробнее об этом сообщает Светоний: «Изгнанника, возвращенного из давней ссылки, он спрашивал, чем он там занимался; тот льстиво ответил: „Неустанно молил богов, чтобы Тиберий умер, и ты стал императором, как и сбылось“. Тогда он подумал, что и ему его ссыльные молят смерти, и послал по островам солдат, чтобы их всех перебить» (Suet. Cal.,28).
207
Гай Кальвисий Сабин — ординарный консул 26 года, в 32 г. обвинялся в связи с близостью к Сея ну, но был оправдан (Тас. Ann.,V 1,9), Повеление Корнелии было не столь невинно, как описывает источник Диона: «…жена легата Кальвисия Сабина … загорелась грязным желанием во что бы то ни стало посмотреть, как устроен военный лагерь; она сумела пробраться туда ночью, переодевшись легионером, постыдным этим переодеванием распалила страсть солдат ночной стражи и обнаглела наконец до того, что стала заниматься любовью на главной площади лагеря. В преступлении этом обвинили Тита Виния и по приказу Гая Цезаря заковали в кандалы; но вскоре времена изменились, Виния выпустили, и он стал продвигаться по службе…» (Tac. Hist., 1.48).
208
Домитий Афр в 26 году выступил обвинителем Клавдии Пульхры, вдовы известного Квинтилия Вара, двоюродной сестры и подруги Агриппины Старшей. «Этот Афр, недавно закончивший срок преторских полномочий, не занимавший видного положения, но жаждавший известности и ради нее готовый на любое преступление, обвинил Пульхру в прелюбодеянии с Фурнием, а также в ворожбе и злоумышлениях против принцепса. Агриппина, всегда горячая и несдержанная, а тогда к тому же взволнованная грозной опасностью, нависшей над ее родственницей, отправляется к Тиберию
