орда. А я — её Повелитель. Не по своей воле, а по наследству. К нам пробрались люди с запада, убили отца и подожгли хранилища топлива. Они обрекли нас на верную смерть, потому что боялись очередного набега. Думали, что за Зиму наша мощь ослабеет. И теперь эти люди стоят перед нами, мешают пройти к единственному шансу выжить. Но они не верят в скорую Зиму, во всём уповают на силу общин. Думают, будто мы пришли просто грабить и мстить за их преступления. Они бояться расплаты, и правильно. Финист их покарает за надменность и зло, которое они нам причинили.
— Как же ты можешь быть Повелителем? Ведь ты же ребёнок! — наконец воскликнул Олег.
— Не мы выбираем, когда вершить дела уже предначертанные. Мал ты, или в силе, или старик – когда приходит беда, тогда и встречай. Я веду орду вместе с советчиками, что явились ко мне с вестями о стуже. Мне велено спасти ценных людей, увести их за Пояс и скрыться в убежищах. Пока Зима даёт шанс, я должен спешить, ведь милосердия от неё ждать не стоит.
Мальчик подошёл прямо к скитальцам и взглянул на Анюту.
— Можно на руки твои посмотреть?
Девушка тут же спрятала свои ладони за спину.
— Да не бойся – Навь в тебе я сразу узнал. Меня научили вас издали видеть. Хотел бы убить, так давно бы позвал кого следует. Покажи руки, а я кричать не стану. Договорились?
Анюта бросила неуверенный взгляд на Олега, но наконец протянула маленькому владыке орды свои пальцы.
— Солнце… Это ярило, — кивнул он в подтвержденье своим мыслям. — Но бог тёплой весны здесь совсем не при чём. Ты избранная жертва для Мары. Скоро наступит царство этой черноглазой богини. Готов поклясться, что за ухом у тебя есть символы смерти, а значит, ты рождена в ту же ночь что и я — в ночь Зимнего мора. Мои советчики тебя бы точно схватили, но я отпущу. Ничего им не расскажу о тебе, пусть сами ищут. Навье племя в земле хранит страшные тайны и есть те, кому они интересны. Но я бы к вам вниз ни за что не спустился…
Переведя взгляд на Олега, мальчик вдруг спросил у него.
— А ты спустишься? Пойдешь за ней, если она позовёт?
— Не знаю, — честно ответил скиталец.
— Любишь, но не дурак — это честный ответ. Твоя жизнь наверху и под землю тебе спускаться не стоит. В норах ждёт только смерть, она приходит к людям в медленных муках…
Поблизости вдруг раздались новые звуки: окликающий женский голос, звон оружия и встревоженные разговоры.
Лицо мальчика помрачнело.
— Советчики мои идут, с приёмной матерью и охраной. Потеряли меня, испугались…
Посмотрев на скитальцев, он махнул рукой, словно прощаясь навеки.
— Уходите, пока они вас не увидели, а то схватят и тогда девушке плохо придётся. Считайте, что свиделись по воле судьбы, значит было нам предначертано. Но больше не встретимся, того и не нужно. Как можно дальше бегите, прячьтесь от Зим. Желаю вам выжить.
Анюта развернулась и без лишних слов пошла прочь от него. А Олег всё никак не мог оторваться от совершенно беззлобного лица мальчика. Но во взгляде ребенка была та самая тяжесть, что появляется у людей проживших целую жизнь.
Молодой Повелитель орды…
Слишком молодой, чтобы быть правдой — слишком правдивый, чтобы ему не поверить.
Идут. Пятьдесят тысяч человек — людское море под серыми стягами. Не воины и не солдаты. Среди мужчин много женщин и безусых юнцов. Они шагают хмурые, оборванные, с обреченностью застывшей в глазах. Поток серых лиц готовых на всё людей. Не воинство — сметённый на войну хлам земли. Но у каждого в руках есть чем защищаться, чем убивать. У мужчин винтовки и автоматы, старые дробовики – всё, что стреляет. У женщин и подростков при себе ничего, кроме ножа или куска заточенного металла. Среди толпы возвышаются конные всадники. Они сбиваются в неровный клин, готовя копья для быстрой атаки. Их много – толпа застилает перевал от края до края. Сзади людей подгоняет бой барабанов. Ритм рваный и больше пугающий, нежели воодушевляющий на борьбу.
Серая орда приблизилась к редутам Небесной дружины.
— И с этим сбродом мы должны драться? — присвистнул Славомир, отложив свой бинокль. — Когда мы шли на войну, все кричали про воинство с востока, а это просто голодные шатуны!
— Ты когда-нибудь видел пятьдесят тысяч шатунов в одном месте? — отозвался стоявший рядом с ним Чернолюб. Кроме старого бронежилета колдун надел на себя увесистый плащ расшитый узорами из мелкого бисера. Его облачение можно было назвать боевым, но лишь наполовину. Остальное было присуще скорее шаману, нежели командиру Небесной дружины.
— Если они до тебя доберутся, то без всякой жалости горло перережут, — продолжал Чернолюб. — Их сила в числе. Они попрут прямо на пулеметы и даже сомневаться не станут. Пока их много, ты орду не остановишь.
— Неужели вы будете по ним стрелять?! — прошептал Михаил, глядя на женщин и грязных мальчишек. Их молчаливая лавина пугала, но с каждой секундой
