XIX в. стал временем рождения и такого знаменитого подмосковного промысла, как производство платков и шалей в городке Павловский Посад. Производство павловских шерстяных и полушерстяных платков формировалось в 60-80-е гг. XIX в., хотя первые платки здесь были выполнены еще в XVIII в.
В подмосковных народных промыслах словно воплотились инициатива, фантазия, любовь к дереву, глине и знание старинных навыков, умение сохранять традиции старинных мастеров. История подмосковных промыслов – это еще и важная страница истории культуры XIX в., ибо многие из мастерских либо родились, либо пережили расцвет именно в веке XIX, который в целом был не очень «добр» к народным мастерам, что объяснялось, как мы отмечали выше, объективными тенденциями.
И еще об одном промысле мы хотим сказать отдельно, ибо встречи с ним происходили, возможно, чаще, чем вы предполагали. Многие замечательные русские художники изображали произведения мастеров этого промысла на своих картинах. Вглядитесь в яркие, мощные по цвету картины И. И. Машкова – «Натюрморт. Ягоды на фоне красного подноса», «Натюрморт с маками и васильками», «Натурщицы в мастерской», «Портрет художника А. Б. Шимановского», или в картины его товарища по объединению художников «Бубновый валет» П. П. Кончаловского, прежде всего – «Красный поднос и рябина», или приглядитесь к прелестному натюрморту П. В. Кузнецова «Цветы и дыни», к картинам Б. М. Кустодиева «Купец-сундучник», «Половой», «Трактирщик», «Сундучник». Что объединяет все эти картины разных художников? Конечно же, изображение на них фоном в натюрмортах и портретах знаменитых жостовских подносов. Кстати, П. П. Кончаловский даже делал эскизы для жостовских мастеров.
История жостовского промысла своеобразна и восходит к началу XIX в., когда в ряде других подмосковных сел и деревень бывшей Троицкой волости (ныне Мытищинский район Московской области) – Жостове, Осташкове, Хлебникове, Троицком – возникли мастерские по изготовлению расписных лакированных изделий из папье-маше. Первым лакировальным заведением в Подмосковье была фабрика купцов Кробовых-Лакутиных, основанная в конце XVIII в. в селе Федоскино, в 7 км от Жостова. Наряду с табакерками и другими предметами в 1830-1840-х гг. стали здесь изготавливать в мастерских Ф. Вишнякова, И. Овчинникова и других подносы, поначалу довольно скромно орнаментированные. Материалом для них служило то же папье-маше. В середине XIX в. производство подносов в Жостове и окрестных селениях увеличилось, папье-маше было заменено железом, и подносы постепенно вытеснили табакерки и другие «бумажные» поделки в Троицком уезде. Выгодное расположение Жостова вблизи столицы обеспечивало промыслу рынок сбыта и позволяло обходиться без посредников-скупщиков. Роспись подносов становилась все богаче и разнообразнее, появились многоцветие, легкие золотистые росписи по фонам, оригинальные узоры. Возникли и новые формы подносов – «гитарные», «сибирские», «крылатые», «готические» и т. д.
И хотя конец XIX – начало XX в. были неблагоприятны для декоративно-прикладного искусства России, когда эклектика, безвкусная роскошь в соединении с натурализмом стали вытеснять присущую народным традициям изящную скромность, жостовский промысел уцелел, сумев создать и в этот период большое и яркое искусство и заложить те традиции, которые живут здесь до сих пор.
Интересно, что начало XX в., когда слабели и хирели народные промыслы с вековыми традициями, было временем рождения некоторых ставших вскоре знаменитыми промыслов. Примеров тому много. Назовем два самых заметных: Мстера и Палех.
Мстера – небольшой поселок на холмистом берегу Клязьмы в 110 км от древнего Владимира, в прошлом был погостом в составе Стародубского княжества. С XVII в. – бойкое ремесленно-торговое село. Малоземелье заставляло обращаться к промыслу, ремеслам. После раскола Русской Церкви часть жителей составляли старообрядцы, что оказало воздействие на характер мстерской иконописи. К середине XIX в. здесь уже сложилось несколько мастерских иконописи, но, при всем развитии определенных ремесленных навыков и приемов, в целом во второй половине XIX в. наметился и отход от традиций древнерусской живописи, отступление от иконографического канона. Хирело рукотворное мастерство. А тут в начале 1900-х гг. начало распространяться фабричное производство икон. И погиб бы мстерский промысел, а с ним замечательные традиции местных мастеров, если бы не перешли они с икон на изготовление предметов быта из папье-маше с росписью лаковой миниатюрой.
Аналогичное развитие событий ожидало мастеров палехской иконописи. В начале XIX в. палехская иконопись была еще сильной и известной школой. Крестьянами-иконописцами из Палеха интересовался Гёте. В письме, посланном ему И. М. Карамзиным, и в сведениях, сообщенных губернатором, значилось, что иконописанием в Палехе занимается 600 душ. Две иконы палехской работы были тогда посланы в подарок знаменитому немецкому писателю. Секреты иконописного мастерства палешан тщательно сохранялись, окружались особой поэтической атмосферой, тонко переданной Н. С. Лесковым в повести «Запечатленный ангел».
От строгановского и московского письма XVII в. Палех унаследовал декоративно-орнаментальный характер образа, изящество. К концу XIX – началу XX в. драгоценная традиция оказалась на краю гибели. В связи с развитием промышленного производства икон промысел мог потерять традиционные рынки сбыта. И переход на лаковую миниатюру помог сохранить тончайшие технические навыки, ремесло, живописные традиции.
XIX век, дав новую жизнь многим старинным традиционным народным промыслам, стал и последним веком существования целого ряда народных ремесел. Взять такое прелестное искусство, как лубок. Родился он еще в XV в., однако наибольшее распространение получил в XVII в. Интересно, что в Москве авторами картинок лубочных были сами печатники, жившие на высоком левом берегу Неглинной. В эту же слободу по указу Ивана Грозного в 1571 г. переселили из Новгорода скоморохов, которые частенько подрабатывали на жизнь изготовлением рисованных от руки лубочных картинок с шутливыми подписями. Вроде такой: «Кот казанский, ум астраханский, разум сибирский, сладко ел, сладко жил, сладко пил». И народ понимал, что речь идет не о коте, а о… царе. Листы эти продавались в Москве в определенных местах, о которых знали «диссиденты» XV–XVI вв. Первые такие «веселые картинки» делались на лубе (луб – это первый слой древесины, сразу под корой, который использовался, как и береста, для письма), о чем имеются упоминания в псковской летописи за 1483 г. и в московской летописи за 1577 г. И хотя широкое распространение лубочные картинки получили в Новгороде и затем в Москве, среди первых мастеров этого жанра по праву называют представителей киевско-львовской типографской школы, определивших лицо и характер русского лубка XVII столетия.
Однако в связи с развитием типографской печати, также выпускавшей «веселые картинки» для «простого народа», но, конечно же, без этой наивной простоты и лукавства, что были свойственны народному лубку, лубок в начале XIX в., как исконно народное ремесло, сходит на нет. Долее всего держались ремесленные народные мастерские в центрах раскольнических поселений, в частности в монастырях на Выге и Лексе, что на Севере, в Карелии. Река Выг течет из Выг-озера в Белое море. Место это далекое, уединенное, труднодоступное. И именно здесь в 1695 г. одним из идеологов секты «беспоповцев» Андреем Денисовым был основан первый раскольничий монастырь – Выгорецкая пустынь. Однако к середине XIX в. подобные монастыри, возникшие на карельских реках и ставшие центрами создания раскольнических лубков, также пришли в упадок и в 1855 г. были закрыты окончательно. Правда, лубки эти были иного плана, чем московские или новгородские народные лубки, носили скорее просветительский, нежели разоблачительный, сатирический, юмористический характер. Так и не сблизившись с народной гравюрой, лубки остались весьма самобытным явлением в русском народном искусстве. К началу XIX в. киевскими и московскими печатнями было уже выпущено свыше полутора тысяч разнообразных лубков. Готовили их различные художники и граверы по различным поводам и случаям, в разных техниках и манерах. Зародившись в Киеве, русский лубок к началу XIX в. имел четко выраженный центр – Москву. Именно здесь лубок получил два направления развития – познавательно-развлекательное и сатирическое. Если первое служило всем, кто имел возможность купить печатную картинку и хоть немного был обучен грамоте, то второе стало орудием политической борьбы. В период разделения русского национального искусства на искусство городское и крестьянское познавательная и развлекательная лубочная картинка стала обслуживать городское мещанство, купечество, мелких чиновников и грамотное крестьянство. Однако лубок, становясь все более мастеровитым по форме, постепенно терял просветительское значение. При Петре I велись долгие гонения на «сатирические картинки», и при Екатерине II они были окончательно поставлены под гнет жесткой цензуры. А сатира и цензура понятия почти не совместные…
