и качал головой, намекая на то, что все проходит, и это пройдёт, и дочка встанет на ноги. И тогда жизнь вернётся в прежнее русло.
Вечером. Костя признался, что очень сильно устал. Я сидела на краю кровати.
Поправляла мокрые волосы. А Костя лежал и тяжело дышал.
— От гонки устал. Элементарно выспаться хочу.
А я почему-то устала от того, что последние полгода жила в ожидании. Чего?
Непонятно. Развязки истории или, скорее всего, какого-то поворота, поэтому тоже спала, поднырнув к нему под руку и прижимаясь спиной к его груди.
И плевать было на чёртов ортопедический матрас и на то, что никакой роли этот матрас не играет в отношениях мужчины и женщины.
Телефонные звонки игнорировались, я отвечала только детям. И родителям.
А все остальное было не про меня сейчас.
Поэтому бывший муж несмотря на своё упорство не услышал мой голос.
— А ты знаешь, — сидя вечером в джакузи на террасе, — медленно произнёс Костя. — Во всей этой ситуации есть один такой момент. Если бы я не знал, что ты была замужем и только-только развелась, скорее всего, бы я так не отреагировал.
— Это ты к чему сейчас? — Я потянулась и, обжигая морозным воздухом высунутую из джакузи ладонь, подхватила чашку с чаем, который стоял на полочке возле.
— А я к тому-, что я бы так не отреагировал. Я бы что-то хохотнул уместное к месту.
Я, скорее всего, все бы свел в шутку. Но ведь такая ситуация, что ты уже обожглась на лжи. Я не смог промолчать. Ну и нормально сказать я тоже не смог потому что появилась какая-то червоточина о том, мне предпочтут другого.
— Спасибо,— я опустила глаза и осторожно перебралась на противоположную сторону джакузи, прижалась к Косте.
— за что?
— за эту откровенность. Потому что мне до сих пор страшно и неприятно.
— Ты здесь со мной.
— НУ только ты запретил мне куда-либо уезжать, сделал из меня пленницу.
Костя, запрокинув голову, хохотнул.
— Знаешь, в этой ситуации очень уместно будет, что не самый страшный дракон оказался тюремщиком. А скорее всего маленькая принцесса взяла его в заложники, понимаешь?
Я не понимала.
И поэтому поцелуй Кости был более чем говорящим. Терпким, пьянящим, горячим.
И как бы не рассуждали самые благочестивые женщины о том, что ещё полгода назад я была замужней дамой, а сегодня позволила быть себе счастливой и поэтому я плохая, мне было уже наплевать.
Я очень хотела побыть немного счастливой. Ведь знала, что он уедет. Это будет означать, что совсем глупо тратить время на то, чтобы выяснять отношения.
Намного умнее в этой ситуации просто позволить событиям идти, так как они должны были идти.
Безумно тёплая ночь, которая, казалось, длилась считанные минуты, оставалась в памяти. Одно из ярких воспоминаний, которое потом, когда я окажусь в своей старой жизни, будет греть меня вечерами.
Он улетит.
А я вернусь на работу.
Захочу открыть ещё один салон.
А потом, возможно, соберусь и поступлю совсем нетипично — уеду в отпуск.
Наверное, одна.
Чтобы просто это похмелье, которое будет после Кости не затянулось.
— Ты на меня так смотришь, как будто бы что-то сказать хочешь, — усмехнулся, глядя мне в глаза, Костя, когда я поняла, что внутри все успокоилось, встало на свои места.
— Да нет — Честно призналась и облизала губы, а потом все-таки заметила. —Мне все равно кажется, что ты лжец, потому что в первое утро, кода мы с тобой случайно проснулись вместе, ты сетовал на свой возраст.
Костя хохотнул.
А я подтянувшись, перелезла на него.
И поцеловала. запоминая вкус его губ. Его вкус.
71.
Данила.
О том, что Илаи нет в городе, я узнал только после боя курантов.
И то, как узнал, — Кирилл сонно буркнул о том, что мама так-то устроила себе московские каникулы. А я прекрасно понимал, что все эти каникулы были сосредоточены вокруг одного хлыща. И от этого так противно сделалось. Хотелось рвануть в аэропорт и вернуть Илаю домой.
Да только потом я остановил сам себя. Потому что вдруг понял, что именно испытывала Илая в момент, когда я ей рассказывал о том, что у меня есть другая.
Вот это вот чувство того, что тебя предали, оставили, променяли. И у меня по идее не должно было ощущаться того, что меня обманули. Потому что мы сейчас с ней не находимся в тех отношениях, про которые можно сказать, что они семейные. Мы в разводе. Я не должен был чувствовать обмана.
Но я его чувствовал.
И мне казалось, что Илая безумно сильная женщина, потому что она смогла это пережить, стиснув зубы.
А Я…я, когда после двух часов ночи ушёл из квартиры Давида с Ксюшей, хотел бросаться на стены. Давящая боль вперемешку с самобичеванием заставляла меня реагировать на все поспешно, остро. Мне казалось, что со мной поступили неправильно и я этого не заслуживал.
Но когда я сел в машину, понял, что это нормальные мысли человека, который опростоволосился, облажался. Который, можно сказать, сам себе всю жизнь сломал. Банальное перекладывание ответственности.
Телефон вибрировал. На экране был номер Сони и короткая фраза:
— С новым годом, Даниил. Я очень хотела бы его встретить с тобой.
— А я очень хотел бы встретить этот новый год со своей семьей, в полном составе.
Самое главное, с женой.
Я отбросил мобильник и выехал со двора. Направил машину в сторону своей квартиры.
Гадкое чувство. Мне казалось, что жизнь как-то в один момент вдруг кончилась и я один никому не нужен.
Самое банальное, что мне тоже никто не нужен был, кроме неё.
Сейчас, по идее, ну что такого? Ты в разводе — езжай. Бабы любые: шатенка, брюнетка, пухленькая, худая, гимнастка, виолончелистка. Любая может оказаться в твоей постели.
Но нужна не любая. Нужна особенная, твоя.
Я не понял, какого черта я уехал за город. Спасло только то, что Илая не поменяла замки.
Я зашёл в пустой дом. Вдохнул ароматы и меня затрясло. Казалось, что я беспробудный пьяница, которому срочно нужно опохмелиться. Но трясло меня от того, что вокруг были её запахи: миндаль, ваниль, немного кардамона и какая-то лёгкая нота летней свежести.
Я ходил по первому этажу, останавливаясь чуть ли не через каждые десять шагов, чтобы отследить свои воспоминания.
Моя, милая моя.
Только я теперь не её.
Я
