Читаем без скачивания Королевское правосудие - Кэтрин Куртц

Горони вызывающе посмотрел на Келсона.

– Нет.

– Горони, не пытайся лгать мне. Я могу читать твои мысли как книгу. Куда отправилась Кайтрина?

– Я не знаю… и, даже если бы я знал, я все равно ничего не сказал бы…

– Ты знаешь… и скажешь … Стража…

По его сигналу Джемет и Киркон вошли и схватили Горони за руки.

– Не смей трогать меня, ты, мерзкий деринийский ублюдок! – закричал Горони, дергая ногами и чуть было не попав Келсону в пах, когда тот подошел поближе. – Уберите свои…

Без всякой подсказки, Райф подошел к Горони сзади и сунул ему меж зубов кнутовище. Держа кнутовище обеими руками, он прижал голову Горони к своей груди, а четвертый лазутчик всем весом навалился Горони на ноги, не давая тому шевелить ими.

– Спасибо, господа, – пробормотал Келсон, приседая, чтобы сжать руками голову Горони, и погружая его в транс. – Горони, хватит сопротивляться!

В ту же секунду тело Горони обмякло, глаза ео закатились, а Райф, продолжая прижимать тело пленника к груди, переложил кнутовище, положив его поперек горла Горони.

– Так кто подал идею мучить Дункана? – повторил Келсон.

Проникнув в разум пленника, Келсон получил ответ во всей его красе, и его чуть не вырвало от той грязи, в которую ему пришлось окунуться. Заметив, что он поморщился, Кардиель опустился рядом с ним на колени, правда, стараясь не касаться его.

– С Вами все в порядке?

Келсон кивнул, глаза его слегка остекленели от шока, но он не выходил из транса.

– Это похоже на плаванье в выгребных ямах замка в жаркую погоду, – пробормотал он. – Ему придется за многое ответить. Давайте попытаемся узнать что-нибудь о Кайтрине, пока мой завтрак не вышел обратно.

Он выяснил все, что хотел, и, прежде чем выйти из разума Горони, лишил того сознания. Выйдя из его разума, он заметил, что руки его дрожат и он с отвращением вытер их об штаны, глядя на потрясенных лазутчиков.

– Вы что-то почувствовали, правда? – спросил он, когда лазутчики отпустили Горони и подошли к сжавшемуся Лорису. – Прошу прощения, господа. Боюсь, что для тех, кто регулярно работает с Дерини, получение отзвуков сознания просто неизбежно. Кстати, мне думается, что именно поэтому вы – мои лучшие лазутчики. К сожалению, нам придется повторить весь процесс с Лорисом. Если вы его отпустите, как только я возьму его под контроль, вам будет проще.

– Мы сделаем так, как будет удобнее Вам, Сир, – тихо сказал Райф, подавая знак остальным поймать Лориса, который пытался отползти от них подальше. – Прикажете вытащить кляп?

– Не надо. В его разуме слишком много грязи, чтобы я слушал еще и его грязный язык.

Когда лазутчики прижали Лориса к земле, тот начал извиваться и корчиться, а когда Келсон опустился рядом с ним на колени, он тихонько, по-животному заскулил.

– Я не знаю, зачем я это делаю, – сказал он, глядя на мятежного архиепископа своими серыми глазами. – Ты уже заслужил, чтобы тебя повесили несколько раз – еще три года назад мне следовало убить тебя – но я ни за что не пошлю человека на смерть, пока сам не увижу всех доказательств его вины. Мне бы хотелось, чтобы процесс казни был для тебя более мучительным, чтобы ты на своей шкуре почувствовал хотя бы часть тех страданий, на которые ты обрекал других во имя своей ненависти. К счастью для тебя, «проклятое колдовство Дерини» весьма милосердно, когда им пользуются ответственные люди, и я надеюсь никогда не поддаться искушению воспользоваться своими способностями без оглядки на последствия. Правда, ты, Эдмунд Лорис, подвел меня к этому вплотную.

С этими словами он положил руки на лоб Лориса, накрыв ими голубые глаза, сверкавшие ненавистью, и заставил Лориса войти в транс, оставив небольшой участок разума Лориса биться в истерике, вызванной вторжением в разум.

– Он мой, – прошептал король, давая лазутчикам возможность отойти до того, как начнет.

Чтение разума Лориса оказалось еще более неприятным занятием, чем чтение разума Горони, поскольку Лорис, помимо прочих своих извращений, просто наслаждался страшной смертью Генри Истелина и, как оказалось, сам инструктировал палачей в отношении того, как именно епископ должен был быть убит. Увидев точную, подробную картину казни, во всех ее кровавых деталях, а затем еще и не менее точную картину пыток Дункана, Келсон почувствовал, как будто его охватывают какие-то злые чары.

Были и прочие эпизоды, о которых Келсон ничего прежде не знал: пока Лорис был архиепископом Валоретским, в отдаленных районах действовали суды инквизиции, сжигавшие тех, в ком подозревали Дерини. Все это, вместе с долгой и ничем не обоснованной ненавистью Лориса к Дерини, заставило Келсона ахнуть, когда он собрался выйти из разума Лориса.

Но тут внимание короля привлекло кое-что, чего он никак не ожидал. Это был кошмар, мучивший Лориса прошлой ночью – только вот для Келсона это отнюдь не было кошмаром.

Лорису снился святой Камбер. Келсон был уверен в этом, как будто он видел все своими глазами. Это был устрашающий образ деринийского святого, раскрашенный ненавистью Лориса и его страхом перед всем, что касалось волшебства и деринийской расы, но лицо было очень похоже, что Келсон неоднократно видел в разных местах. Явившийся Лорису призрак говорил о сдержанности и терпимости и грозил Лорису карами за гонения на Дерини. Неудивительно, что от этого видения Лорис пришел в ужас.

Прочитав все, что он мог выдержать, Келсон заставил Лориса потерять сознание – в дальнейшем копании в чувствах полуобезумевшего человека не было никакого смысла. Келсон хладнокровно, и сожалея о Лорисе ничуть не больше,чем о ядовитой гадине, раздавленной сапогом, принял решение, что он сделает с Лорисом, когда они доберутся до Лааса. Причина кошмаров Лориса казалась ему куда более важной, и Келсон начал догадываться, что могло вызвать их.

– Я узнал все, что мне было нужно знать, – сказал он, вставая и взглядом подзывая лазутчиков. – Я разберусь с ними, когда мы будем в Лаасе. К утру они должны быть готовы к дороге.

– На Лаас, Сир? – спросил Джемет.

– Да, на Лаас. Кайтрина там. Сайард! – позвал он, откидывая полог палатки. – Передай командирам, что мы выступаем на Лаас с первыми лучами солнца. Кайтрина и остатки армии мятежников укрылись там. Все контакты с пленными – только для удовлетворения их физических потребностей. Киркон, если они будут слишком много говорить, можешь заткнуть им рты, но никто не должен ни разговаривать с ними, ни отвечать на их вопросы. Я хочу, чтобы они попотели немного, думая об участи, которую я готовлю им. Понятно?

– Да, Сир.

– Сайард, тебе ясно?

Довольный Сайард ухмыльнулся. – Да, Сир. Неплохо придумано! Нам, похоже, все-таки удастся сделать из Вас приграничника.

– В твоих устах это звучит как комплимент.

Но когда Келсон с Кардиелем подошли к палатке, в которой лежал Дункан, улыбка на лице Келсона сменилась усталой задумчивостью, и, прежде чем войти, Келсон попросил Кардиеля еще раз показать ему перстни.

Дункан был в сознании и вполне мог рассуждать, несмотря на головную боль и тошноту – обычные последствия действия и мераши – и слабость от потери крови. Остальные его раны были вполне прилично подлечены. На плече у него останется шрам от каленого железа, которым прижигали оставленную стрелой рану, и потребуется время, чтобы на его пальцах отросли ногти вместо тех, которые были выдраны щипцами Горони, но пальцы и на руках, и на ногах выглядели уже не такими ободранными, а его раны и ожоги выглядели так, будто они были причинены не тридцать часов, а тридцать дней назад.

Он лежал на походной кровати в палатке Келсона, под голову была подложена целая груда подушек, Дугал кормил его с ложечки супом, а выглядел он как тень самого себя – бледный, исхудавший, явно нуждающийся в бритье – но глаза его блестели не от лихорадки, а от возвращавшейся к нему силы. Когда Келсон и Кардиель вошли, и отец, и сын обернулись к ним, и на губах Дункана появилась улыбка, которую Келсон всего лишь сутки назад уже не чаял увидеть.

– Здравствуйте, государь, – сказал Дункан, рот которого был полон супа. – Простите, что не встаю, чтобы поприветствовать Вас как положено, но я опасаюсь, что, если я покину это ложе, врачи причинят мне куда большие увечья, чем Горони.

– Он считает, – неодобрительно сказал Дугал, – что, раз он остался жив, он может ринуться исполнять все свои прежние обязанности. Келсон, может быть, если ты расскажешь ему, насколько близко от смерти он был, он поверит этому.

– Ему придется поверить в это, – сказал Келсон, подтягивая носком сапога табурет и и приветствуя кивком входящего в палатку Моргана. – Это действительно так. Я все видел сам. И мне кажется, что Аларик не разрешит Вам ничего делать, по крайней мере, несколько дней. Я прав, Аларик?

– Не позволю.

– Я не останусь в обозе, – обводя взглядом всех троих Дерини, сказал Дункан, и в голосе его прозвучало предупреждение.