— Надо учиться, а не перед зеркалом крутиться. Зря ты такие волосы отрастила. Отрезать бы тебе их! — зло проговорил Суббарао и ушел.
Кто же знал, что, если Сумитра уедет, такая буря поднимется в его душе? Суббарао не чувствовал вкуса еды, не мог оставаться один, но и не замечал окружающих, ночью не спал, а днем никак не мог дождаться ночи и совсем исхудал.
На четвертый день Суббарао получил посылку. Лицо его засветилось. Каждый день теперь он ходил к реке, учился играть на буль-буле и пел. Пальмы клонились к нему, весело журчала вода в реке.
— А ты говорил ей о женитьбе? — спросила как-то мать.
День ото дня ее подозрения усиливались. Сын взял отпуск на четыре недели. Деньги, полученные за заклад, уже кончились. Сколько можно верить в мираж!
Но когда Сумитра прислала буль-буль и написала в письме: «Я рассказала о тебе тете и кузену», к матери Суббарао вновь вернулись надежда и мужество.
Суббарао проводил дни в размышлениях и пении на берегу реки. И опять ему не хватало времени. Опять ему было тесно во времени, как в старом калькуттском переулке. Ах, как о многом надо было подумать! Он восстанавливал в памяти каждую минуту, проведенную с Сумитрой, вспоминал каждое сказанное ею слово, каждое ее движение.
Он считал секунды до ее возвращения. Он сделает ей предложение, она смутится, взглянет искоса, скажет: «Пусть так», и улыбнется. Их семейная жизнь… Однажды мать шепнет ему на ухо, что Сумитра ждет ребенка… Поцелуи, объятия, ласки, мелкие обиды, прогулки вдвоем…
Суббарао засмеялся. Засмеялись три пятых его отражения.
Школьный учитель Суббарао — зять миллионера!
Задумчиво прикрыв глаза, Суббарао смотрел на три пятых отражения. Уверенность в завтрашнем дне животворной силой наполняла его грудь, отчего она становилась на пару дюймов шире.
Он стоял на главной дороге своей жизни в ожидании момента, когда его мечты станут действительностью.
Так он стоял и в момент, когда почтальон принес ему письмо. Он быстро разорвал конверт и прочел:
«Приезжаем завтра днем на поезде. Встретимся вечером. Сумитра».
Суббарао вскрикнул от радости. На крик прибежали обеспокоенные сестра и мать.
— Мама, завтра приезжает Сумитра. Вечером я увижу ее и сделаю ей предложение, — поспешил обрадовать их Суббарао.
— Скорее свадьбу устраивайте. Тогда можно будет продлить отпуск и потом уже не прерывать занятий в школе, — посоветовала мать.
Ее простодушие рассмешило Суббарао.
— Зачем мне тогда работать в школе, мама?
— Ну как зачем? Не отказываться же от восьмидесяти рупий в месяц.
— Это для тебя, для меня, для соседа, служащего в банке, для машинистки, что живет напротив, восемьдесят рупий — большие деньги. Но не для Сумитры. Они слугам платят по триста рупий. У Сумитры на мелкие расходы идет рупий пятьсот в месяц. Если она потратит меньше, отец уж беспокоиться начинает, не заболела ли.
— Да что ты! — Мать всплеснула руками.
Природа, люди — все снова показалось Суббарао прекрасным. Всю ночь он пел и играл на буль-буле. В душе его не было никаких сомнений.
Перед тем как вечером отправиться к Сумитре, он битых два часа тщательно одевался. Сердце его стучало сильно и уверенно, хотя в нем иногда и шевелилось беспокойство. Жизнь его, неудачника, человека без имени, без положения, с этого дня должна стать возвышенной и прекрасной благодаря любви. Он читал о людях, которые из-за любви или ради любви становились бедняками. Но где написано о счастье, которое выпало на его долю: вместе с любовью получить богатство. Не иначе как это благословение божие. Он почтительно склонился перед всевышним.
— Привет, Суббарао! — радостно крикнула Сумитра.
После двухнедельного отсутствия она показалась ему необычайно красивой. Розовая ленточка, охватывающая блестящие волосы, ласково касалась ее нежной шеи.
— Сумитра…
Сумитра подбежала к нему и, улыбаясь, протянула руку.
— О, ты и буль-буль принес!
— Хочешь послушать?
— А ты научился играть?
— Конечно, научился.
Они сели в прихожей на диван.
— Какие новости в нашем городе? — спросила Сумитра.
— Я не знаю. Ведь я даже в школу не хожу, отпуск взял.
— Когда мы с кузеном катались на машине, я только о тебе и говорила. Я сказала ему, что ты мой лучший друг.
— Что же ты своего кузена с собой не привезла? — шутливо спросил Суббарао.
Но Сумитра почему-то смутилась.
— Тетя и кузен приехали вместе с нами, — улыбнулась она. — Пойдем, я вас познакомлю.
Она провела Суббарао в уже знакомую спальню, где на диване, как когда-то Сумитра, облокотись на бархатные подушки, возлежал молодой человек лет двадцати восьми и курил сигарету.
Кожа у него была смуглая, глаза маленькие и близорукие, волосы редкие, лоб низкий. Правда, он был неплохо сложен.
— Познакомься: это Суббарао, о котором я тебе рассказывала.
Поздоровавшись, Суббарао сел и с облегчением вздохнул. Кузен Сумитры оказался не красавцем. Где-то глубоко внутри у Суббарао все время шевелился червь сомнения, но теперь он успокоился: у него нет соперников на поле боя.
Кузен рассказывал об Америке, о Франции.
Хороший парень. Не зазнается, подумал Суббарао.
— Вы обещали Сумитре, что научитесь играть на буль-буле, верно? Так сыграйте. Мне тоже хочется послушать вас.
— Как, прямо сейчас? — растерялся Суббарао.
— Спой, Суббарао, — ласково попросила Сумитра.
