легче принял бы тебя. И насколько я понял, Володя подтвердил эту версию. Значит, он на нашей стороне. Наши слова против слов отца. Двое против одного. Понимаешь?
Рада кивнула. Ярмо гнетущих мыслей потихоньку сползало с плеч.
— Ищейке я сказал, что отец не принял тебя. Оно и понятно, почему — простая девка, не та, которую он хотел бы видеть в качестве моей жены. Потому и наговаривает на тебя.
— Ищейка поверил? — усомнилась Рада.
— Вряд ли. Но и возразить ничего не смог. У него лишь один козырь остался. Про…
— …хор, — подхватила девушка. — Твой помощник.
— Да. Прохор был на ограблении год назад. И он может подтвердить, что видел тебя той ночью. И это наша проблема. Неважно, узнает он тебя или нет, он будет говорить то, что прикажет ему отец. Отец прикажет очернить тебя. И тогда уже будет их два голоса против наших двух.
Рада нахмурилась. Ситуация казалась неопределённой и потому опасной, а хотелось задержать чашу весов, чтобы она склонялась в сторону её спасения. Руслан же не выглядел взволнованным. Он отвёл руки девушки от своих плеч и привстал. Повернулся к ней, провёл рукой по спине жены, медленно, пересчитывая каждый позвонок, пока не дотянулся до её лопаток. Откинул в сторону её длинные волосы, обнажил шею.
— И раз Прохор будет говорить то, что говорит отец, то… — Рада отвлеклась на ласки, и голос Руслана вырвал её из тумана скрытых желаний. — То воздействовать надо на отца.
— Он тебя не послушает.
— Послушает. Я напишу ему письмо. Пригрожу, что раскрою его преступление, если он заставит Прохора очернить тебя.
Рада провела пальчиками по скуле мужа, дотронулась до его губ.
— Ты окончательно пошёл против отца, — выдохнула она.
— Но он всё ещё мой отец. Я прощаю его и даю шанс исправить свою ошибку.
Девушка промолчала. Она не простила. Такую «ошибку» невозможно исправить. Руслан вздохнул, ощутив напряжение между ними. Снова лёг на спину, подставив тело под массировавшие его руки Рады, и завершил рассказ:
— Я договорился с ищейкой, чтоб с Прохором ты встретилась завтра. Как раз к утру должно прийти ответное письмо от отца. Прохор скажет, что ты невиновна, и всё закончится.
— Уверен?
Руслан коротко кивнул и улыбнулся, стирая все сомнения.
В комнате повисла тишина, словно на лугу в сумерках: сладкая, уютная, не тягостная. Взволнованность на душе у Рады сменилась спокойствием, как тревожная ночь превращается в ясный день. Руки устали, потому она просто положила их на плечи мужа, слегка сжимая. Пока Руслан лежал с закрытыми глазами, она любовалась его безмятежным видом, идеально очерченными губами и тёмными волосами, которые спадали ему на лоб. Он прижимался к Раде, а она наслаждалась его теплом и защитой. Хотелось поцеловать его, слиться телами и сердцами, но это выглядело бы, как благодарность за спасение, а не искреннее желание любить. Девушка прикусила саднящие губы. Руслан поглаживал ей бёдра, слегка задирая рубаху, но не переступал черту дозволенного. Она же накануне упрекала его, что не дал ей выбора — теперь дал. Но сделать шаг навстречу оказалось не так-то просто. От лёгких прикосновений Руслана тело горело, как под солнечными лучами. Не встретив сопротивления от Рады, он углубил прикосновения. Едва дотрагиваясь, прошёлся пальцами по её коже на внутренней стороне бедра. А после — сменил пальцы на губы. Девушка вздрогнула и застыла, когда почувствовала поцелуи в заветных местах. Мурашки пробегали от колена до лона.
Рада не выдержала. Потянула Руслана на себя, заставляя встать, и впилась в губы. Юноша ответил сразу же. Сплёлся с ней языком, овладел её губами. Длинные ресницы девушки дрожали, она трепетала, отдаваясь во власть страсти. Она сдёрнула с Руслана рубаху и впилась ногтями ему в спину. Царапнула его плечо, будто поставила клеймо собственности. Провела ногтями по напрягшимся мускулами, по рукам, которые обхватывали её за талию, потом перебралась к прессу. Приятно и непривычно было ощущать под пальцами твёрдые кубики. Девушка ласково очертила их и сместила руку ниже, гуляя на границе живота и паха. Руслан сминал её губы. Он нарочно не трогал девушку, не отвлекал её, позволяя исследовать его тело. Рада остановила поцелуй и попробовала на вкус его шею, потом плечи, — касалась их то языком, то губами, то впивалась, то едва дотрагивалась. Изучала Руслана осторожно и постепенно. Одна ягода давала кислый привкус, другая — сладкий, но вместе они дарили приятное сочетание; так и с мужем. Они чередовали нежные и грубые движения, чтобы добиться большего наслаждения.
Тело уже дрожало от голода. Поцелуями было не напиться, не утолить жажду. Рада опустила руку к паху Руслана. Ощутила его готовность. Твёрдая плоть выпирала через ткань, и девушка потянулась к завязкам на портах, но юноша остановил её руку. Он подхватил Раду за талию и одним движением подмял под себя. Коленом развёл ей ноги. Почти обнажённая, она не чувствовала холода, только жар, пронизывающий от кожи до самого сердца. Руслан задрал ей рубаху и сжал грудь, выуживая из девушки стоны. Поцеловал. Приоткрытые губы так и приглашали проникнуть внутрь с языком. Этот поцелуй вышел нежным и медленным, зато тела слились, прижались друг к другу, ни оставляя ни единого зазора между собой. Руслан пахом упирался в лоно девушки, вызывая саднящее тягучее чувство внутри.
— Так кто красивее, я или она? — томно спросила Рада, едва юноша оторвался от её губ. Имя другой девушки она намеренно не произнесла, будто забыла или не знала, хотя оно впилось в память и болело, как ожог.
— Всё-таки ревнуешь?
— Да, — призналась Рада.
Руслан коснулся языком её соска, заставляя её призывно выгнуться от наслаждения.
— Ты, — не раздумывая произнёс он.
Следующее движение языка оказалось напористее и нахальнее. Юноша, облизав сосок, прикусил его и перешёл ко второй груди. Втянул нежную кожу, посасывая её и оставляя похожие на синяки следы. Поцеловал живот, потом внутреннюю поверхность бёдер, перехватывая ноги девушки, которые она от неожиданности хотела свести. Рада сглотнула. Руслан не стеснялся, дарил ей глубокие поцелуи и прикосновения, а тело сводило, стук сердца,
