Со способами ловли рыбы в приливной зоне Семен был немного знаком. Во время отлива сеть выкладывается и расправляется на грунте перпендикулярно берегу. Дальнее грузило должно быть очень тяжелым. Нижняя веревка – длинная и крепкая – привязывается к забитому колу или большому камню за верхней границей прилива. Вариантов действий два: либо по мере прибытия воды сеть подтягивается к берегу, чтоб поплавки не утонули, либо ставится таким образом, чтобы полотно оказалось полностью развернутым при самой большой воде.
Семен предпочел первый вариант, а место для рыбалки выбрал на входе в бухту недалеко от поселка. Профиль дна здесь удовлетворял его требованиям, и, по наблюдениям в предыдущие дни, волна у берега была небольшой. Время приливов и отливов постоянно менялось, и, когда Семен «созрел» для первой рыбалки, прилив должен был начаться вечером и максимума достигнуть глубокой ночью.
Как только первые пять метров десятиметровой сети оказались в воде, поплавки начали нырять и мотаться из стороны в сторону. Семен с напарником, разумеется, немедленно влезли в каноэ и поплыли разбираться.
Попавшаяся рыбина оказалась, скорее всего, кетой-серебрянкой. Поскольку полотно сети еще не расправилось, она успела изрядно запутаться. Приливное же течение активно сносило лодку вдоль берега, и Лхойкиму пришлось непрерывно работать веслом, чтоб удержать каноэ на месте.
К тому времени, когда полотно распутали и расправили, вся сеть оказалась в воде, а в двух местах поплавки вновь активно ныряли. Попались еще две кетины, но одна сумела спастись – дала Семену хвостом пощечину и убежала. Вместо нее в сети сразу же оказалась другая рыбина. Эту Семен уже не упустил, а когда завершил процесс успокоения (палкой по голове) и выпутывания, то обнаружил, что два крайних – дальних от берега – поплавка исчезли под водой, а третий собирается последовать их примеру. Это означало, что на том конце сети стало уже слишком глубоко, полотно сети натянулось, и грузила утопили поплавки – пора подтягивать сеть к берегу. Стали выгребать, но по пути Семен не удержался и достал из сети еще одну рыбину.
Нижняя веревка, на которую были нанизаны грузила, сначала пошла легко – метра полтора-два. А потом встала – и ни в какую! Они пытались тянуть кожаную плетенку вместе и порознь, вправо и влево – никакого результата!
Активно – прямо на глазах – темнело, поплавки один за другим исчезали под водой. Медлить было нельзя, и Семен решился:
– Я поплыву на лодке один. По верхней веревке доберусь до дальних поплавков и подниму крайний груз над дном. В этот момент ты потянешь с берега нижнюю веревку – подтащишь поближе и сеть, и меня вместе с лодкой.
– Думаете, получится?
– Конечно! Просто мы перегрузили дальний конец – слишком большую каменюку привязали, или она за что-то зацепилась. Как только я ее приподниму, сразу тяни – сильно и быстро, – иначе сеть сдвинет течением вдоль берега. Понял?
Маневр удался – поплавки вновь оказались на поверхности, кроме тех, которые топила запутавшаяся в сети рыба. Уже почти совсем стемнело, но Семен, пользуясь тем, что еще хоть что-то видно, начал выпутывать рыбу. При этом ему приходилось свешиваться с носа лодки и действовать, по сути, одной рукой, а второй держаться за верхнюю веревку, чтобы лодку не унесло от сети.
Собственно говоря, это была нормальная рыбалка: пока выпутываешь одну рыбу, успевает попасться другая, а то и две. Вот только в одиночку этим заниматься очень неудобно: кругом темно, и никак не возникнет паузы, чтобы забрать с берега напарника. К тому же дальние поплавки вновь начали тонуть, значит, сеть опять пора подтаскивать к берегу…
Семен почти закончил возиться с очередной кетиной, когда рядом – буквально в метре от борта – из воды возникла голова. От неожиданности Семен вздрогнул (ну, точно – водяной!), выпустил из рук все, что держал, и выругался. Тут же сообразил, что это всего лишь нерпа, и попытался дать ей подзатыльник:
– Пошла вон, дура! Только тебя тут и не…
Высказывание свое он не закончил, поскольку сообразил, что увлекся: давно пора вытянуть сеть на берег и покончить с этим мокрым делом. Значит, нужно опять приподнять грузило и крикнуть напарнику, чтобы тянул. Лхойким, однако, отозвался первым:
– Куда это вы, Семен Николаевич?
В темноте голос звучал как бы издалека – еле слышно. Семен попытался объяснить это обстоятельство и ужаснулся: он же отпустил поплавковую веревку! И теперь его плавно, незаметно, но очень быстро несет приливным течением вдоль берега! Ничего вокруг он не видит, зато точно знает, что на протяжении нескольких километров дальше по берегу в большую воду высаживаться некуда! Вот блин!!!
– Лхойким!!! Лхойким!!! – заорал Семен. – Ты меня слышишь?!!
– Слышу, слышу! – пришел ответ.
– Голос подавай! Голос! Меня ж уносит! Ни черта не вижу!
– …Лаич, вы-ы где-е?! – слабо разнеслось над водой, и Семен схватил весло.
Точнее, хотел схватить: оно лежало на дне вдоль киля каноэ, а это самое дно было сейчас завалено серебристыми телами кетин. Рукоять он все-таки нащупал, схватил, достал, опустил лопасть в воду и… и чуть не расстался с единственным веслом – ручка была скользкой от рыбьей слизи и крови. Пришлось перед началом гребли ее отмывать, что заняло добрых полминуты.
– Лхойким, ты где?! – вновь завопил Семен. Еле слышный ответ все-таки пришел, и Семен, встав на колено, заработал веслом.
Вообще-то, данное судно, хоть и называлось «каноэ», обычно передвигалось при помощи двух весел, закрепленных в ременных уключинах. По дороге на рыбалку они с Лхойкимым их вынули и гребли каждый своим – для ускорения процесса. В первый раз проверяя сеть, напарник вполне обходился одним веслом, сидя на корме – чтобы лодка не слишком кренилась, когда Семен свешивался с носа. Отправляясь поднимать груз, второе весло Семен не взял – он полагал, что ему и одного-то не понадобится. В общем, грести «по-индейски» он умел, но чтобы лодка двигалась по прямой, да еще и против течения, нужен какой-нибудь ориентир…
Это продолжалось бесконечно долго – в темноте голос то удалялся, то приближался, то звучал совсем не с той стороны, куда греб Семен. Он устал, натер мозоли на ладонях, ему было обидно, стыдно и страшно. В конце концов Семен разглядел в темноте красную точку, а затем и пятнышко. Это его и спасло – если не от смерти, то от позора. Молодой неандерталец на берегу, не переставая кричать, умудрился добыть огонь «лучковым» способом и поджечь кучку сухого мусора, вынесенного когда-то волнами.
О том, чтобы в темноте вытащить сеть на берег, нечего было и думать. Оставалось перекусить кое-как обжаренной рыбой и устраиваться спать до рассвета. Что они и сделали. Правда, Лхойкин вскоре разбудил Семена и попытался получить от него ответ: кто там в воде, плещется и сопит? Семен решительно ничего не видел за пределами трех метров, да и слышал, конечно, далеко не все – что он мог сказать? Только одно: утро вечера мудренее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
