Это – моржи.
Одни из самых крупных животных отряда ластоногих. И, пожалуй, самых беззащитных перед человеком».
Лодка медленно плыла мимо ледовой залежки. Звери поднимали головы, с интересом смотрели на незнакомый предмет – ни тени страха. «Это не потому, что они непуганые. В XIX—XX веках, говорят, их не могли испугать даже шум судового двигателя и грохот лебедок, которыми в сотне метров от залежки поднимали на борт шкуры их сородичей, снятые вместе с салом. Сами туши обычно оставляли на месте разделки… Сколько же их тут? Несколько десятков, наверное…»
Лодка шоркнулась бортом о край льдины. Семен потянулся и, перегнувшись, воткнул в зернистую подтаявшую поверхность наконечник зажатого в руке болта.
– Вылезайте! И мой арбалет захватите.
Средних размеров самец с обломанным правым клыком удивленно смотрел на фигуры людей, возникшие между ним и краем льдины. До животного было всего несколько метров, и Семен усиленно старался не встретиться с ним взглядом – ментальный контакт был ему сейчас не нужен. Тем не менее в мозгу начали проявляться какие-то «мыслеобразы», и Семен торопливо вскинул заряженный арбалет к плечу: «Нет! Это просто жир и мясо! Это просто еда, топливо и покрышка для будущей байдары! Это – просто еда, много еды…»
Семен не знал, куда нужно попасть, чтобы огромный зверь умер сразу. Но стрелков было трое, неандертальские самострелы очень мощные, а цель находилась рядом… Предсмертный хрип немного всполошил соседей, но они быстро успокоились и улеглись на свои места.
Килонг, подтаскивая к лодке огромный кусок мяса, умудрился поскользнуться и рухнуть вместе с грузом в воду. Мясо пошло на дно, а парню утонуть Семен не дал – чуть не опрокинул лодку, пытаясь удержать его за одежду. Впрочем, тот был «цивилизованным» неандертальцем: оказавшись в воде, не счел себя уже погибшим и смог выбраться.
Пока занимались разделкой, пока вываливали из лодки балласт и грузили добычу, льды продолжали свое невидимое глазом движение. Обратный путь оказался почти в полтора раза длиннее.
– Семен Николаевич, что это? – спросил гребец, и кормчий посмотрел влево.
Сначала среди пологих волн он не увидел ничего, а потом… Потом из воды возник треугольный, хищно изогнутый плавник. И еще один! И еще!!!
– Косатки, – выдохнул Семен и понял смысл выражения «душа ушла в пятки». – Сюда идут…
Несколько секунд он завороженно наблюдал стремительное движение животных. Их было не меньше пяти, они показывали лишь темные глянцевые спины с вертикальными плавниками, которые спутать ни с чем нельзя. Как нельзя ошибиться в том, что они огромны и движутся прямо к лодке!
– Гребите! Гребите быстрее, бли-ин!!! – простонал Семен. Ему нестерпимо (инстинктивно?) захотелось сдвинуться, отойти, уступить дорогу этим страшным хищникам.
Парни заработали веслами, но очень скоро – почти сразу – стало ясно, что это бесполезно.
«Они идут широким фронтом и сейчас будут здесь. Стрельнуть из арбалета? Глупость какая… Да и не заряжен он… Ну почему, зачем к нам?! Им что, добычи здесь мало?! Мы же маленькие и невкусные… Может, за нами тянется кровавый шлейф от разделанного моржа? Да нет же – мы оттуда, а они появились отсюда…»
Наверное, это был тот самый – довольно редкий – случай, когда решительно ничего для собственного спасения сделать нельзя – только молиться.
– Оставьте весла, – сказал Семен одними губами. – Все, уже поздно.
То, что встреча состоялась, он понял не сразу. Плавники почти одновременно исчезли в полусотне метров от лодки и вдруг начали появляться везде – справа и слева, впереди и сзади. Страх, парализующий душу и тело, искажал расстояния: казалось, что ближайший плавник, а затем и спина, возникли буквально рядом – веслом дотянуться можно! Сомкнутое дыхало открылось – пых-х! – и вверх ударила струя брызг и пара.
Это длилось целую вечность – секунды четыре, а может быть, даже пять. Их мощь, скорость, какая-то сверхъестественная грация просто завораживали.
– Ушли… – прошептал Килонг. Семен вздрогнул и понял, что рядом никого нет – косатки мелькают среди волн далеко в стороне.
– Однако… – пробормотал Семен и глянул на свои трясущиеся руки. – Прямо дельфинарий какой-то…
Он смотрел вслед удаляющейся стае и думал о том, что таким беспомощным и слабым он не чувствовал себя со времен первого близкого знакомства с мамонтом.
«Все-таки это магия воды и скорости. Мамонт – он о-го-го какой, а эти? Если с лодкой сравнивать, то самые крупные из них метров по семь-восемь длиной – мелюзга какая-то! И вроде бы парочка-тройка совсем маленьких – детеныши, наверное. А спинные плавники у взрослых здоровые – не меньше метра. Вблизи видно, что позади этих плавников большие белые пятна. По бокам головы тоже пятна…
Чего, спрашивается, я испугался? Фильм „Смерть среди айсбергов" вспомнил? Да ведь это ж натуральная фантастика! И к тому же не очень умная. Косатки питаются рыбой, головоногими моллюсками и поедают морских млекопитающих – тюленей, мелких дельфинов, котиков, сивучей, иногда моржей. Кого-то глотают целиком, а кого-то предварительно рвут. Сообщения о том, что косатки могут стаей напасть на огромного кита, наука вроде бы не подтвердила – не занимаются они такими глупостями. И на суда они никогда не нападают – даже если их с этих судов расстреливают. Мы просто оказались на пути стаи – они на нас даже внимания не обратили. Решительно ничего страш…»
– Они возвращаются, – сказал Лхойким, и Семен понял, что все его рассуждения напрасны.
На сей раз стая прошла чуть в стороне – в паре десятков метров. По-видимому, у животных были тут какие-то свои дела. Семен проводил их взглядом, потом опустил в воду весло и изрек:
– Вот так, ребята… На этих зверей мы охотиться не будем – даже с большой голодухи!
Неандертальские парни смотрели ошарашенно: похоже, им и в голову не могло прийти попытаться нанести ущерб этим существам.
Процесс высадки был долгим и мучительным. На берегу собралась небольшая толпа мужчин и женщин, которые готовы были помочь, но как это сделать, не знали. Семен тоже не знал – у приморских жителей выработаны особые приемы и навыки, но его память в этом отношении была почти чиста. Тяжелая медленная волна накатывала и отступала. Выглядело это не очень страшно, но было совершенно ясно, что последний десяток метров до берега будет действительно последним – и груз, и люди окажутся в воде. Приходилось импровизировать: Семен командовал – кричал и ругался – на нескольких языках сразу.
С четвертой или пятой попытки высадка состоялась. И пассажиры, и встречающие оказались мокрыми, груз залит водой, дно лодки пропорото в нескольких местах, а каркас скособочен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
