В 11 часов утра демонстранты захватили автомашину с репродуктором и стали готовиться к маршу на город Мерзебург. Попытки советского директора уговорами восстановить порядок ни к чему не привели. Толпа направилась в Мерзебург, чтобы освободить из тюрьмы госбезопасности семерых своих коллег, которых считали политическими заключенными, а заодно и для того, чтобы образовать в городе совместный забастовочный комитет с еще одним химическим заводом «Буна». В Мерзебурге были захвачены районные отделения полиции и МГБ и освобождены содержавшиеся там заключенные.
В самом Галле беспорядки начали рабочие вагоностроительного завода в Аммендорфе. Утром 17 июня колонны демонстрантов (около 10 тысяч человек) вошли в Галле. Среди лозунгов и в помине не было требования отмены повышения норм выработки. Демонстранты срывали со зданий транспаранты. Была захвачена и разгромлена прокуратура. Затем такая же участь постигла окружком СЕПГ, где были выбиты стекла, взломаны двери, разрушена мебель. Повсюду валялись обломки бюстов Ленина и Сталина. В 13.00 штурмом была взята женская тюрьма, откуда была выпущена 251 заключенная[274]. При осаде тюрьмы был тяжело ранен один из нападавших. Застигнутые в здании окружкома СЕПГ партийные работники были зверски избиты. Такое разнузданное поведение манифестантов во многом объяснялось распространившимися слухами, что правительство в Берлине уже свергнуто. К началу беспорядков в Галле было всего 70 советских солдат и четыре танка. После обеда в Галле вошли уже крупные силы Советской Армии, успевшие отстоять здания мужской тюрьмы, которую как раз штурмовали демонстранты. Казарменная народная полиция отбила окружком СЕПГ и воспрепятствовала попытками снова захватить его.
В результате применения оружия советскими войсками и силами правопорядка ГДР в Галле 17 июня были убиты шесть и ранены три человека[275].
В округе Дрезден беспорядки отмечались в 14 из 17 районов. Все началось на советском акционерном обществе «Заксенверк». Послав делегации на другие предприятии, рабочие двинулись к центру города. Был образован общегородской стачечный комитет из 10 человек. К 15.00 на главной площади города собрались около 20 тысяч человек, которые попытались взять телеграф, но были отбиты предупредительными выстрелами. Позднее демонстранты были рассеяны советскими войсками и полицией. Из 85 тысяч рабочих Дрездена в забастовке участвовали 10,5 тысяч.
Наибольшего успеха восстание в ГДР добилось в городе Герлиц на границе с Польшей. Во многом это объясняется тем, что в городе было много немцев-переселенцев из Восточной Европы, среди которых преобладали антисоветские настроения. 17 июня, после того как разнеслась весть, что СЕПГ повсюду в республике уже отстранена от власти, демонстранты (забастовка началась на вагоностроительном заводе «Лова») взяли штурмом ратушу, райком СЕПГ, универмаг и тюрьму (откуда были выпущены 414 заключенных). Надо оговориться, что когда в случае с Герлицем и другими городами речь идет о штурме, то это верно только отчасти: нигде до обеда (когда советское командование наряду с Берлином объявило военное положение в 167 из 217 районов ГДР) силы правопорядка ГДР оружия не применяли.
В течение пяти часов Герлиц фактически находился в руках восставших. На центральной площади города состоялся митинг, в котором приняли участие около 25 тысяч человек. Некоторые ораторы с гордостью говорили о своем членстве в СС, что вызвало аплодисменты[276]. На этом же митинге был избран новый горсовет (единственный случай, когда во время восстания 17 июня был образован новый орган власти). Особенностью Герлица было активное участие в акциях протеста интеллигенции, например учителей. В одной школе города даже успели выбрать нового директора, который тут же отменил обязательное изучение русского языка. После вступления в город советских войск волнения были быстро подавлены, к смертной казни были приговорены два человека.
Еще в одном городе округа Дрезден — Ниски — демонстранты захватили райком СЕПГ и районный отдел МГБ, где было похищено оружие. Сотрудников МГБ посадили в собачьи клетки и заставляли «жрать красное знамя». Из сейфа были похищены деньги, а документы выброшены в окна. Полиция стреляла в воздух, чтобы отстоять здание МГБ. Толпа сначала подалась назад, но потом кто-то закричал: «У них только холостые патроны!» Штурм возобновился, и три сотрудника полиции были сбиты с ног. Здание самой полиции помогли отстоять подоспевшие пограничники, сразу же начавшие стрелять в воздух. Пограничники смогли навести порядок в Ниски только к девяти часам вечера.
В Магдебурге, где до войны было сильно влияние СДПГ, именно находившиеся в подполье члены этой партии возглавили восстание, и округ стал одним из его наиболее активных центров. И здесь, как и в Дрездене, инициатором забастовки стал советский машиностроительный завод имени Тельмана. Организаторы протеста кричали: «Поддержим Берлин!» Около 20 тысяч человек с разных предприятий двигались к центру города, срывая лозунги и портреты и громя витрины магазинов. Было разгромлено уголовное отделение местной тюрьмы и выпущены 220 заключенных. Демонстранты ворвались в здания прокуратуры, ССНМ, местной газеты «Фольксштимме» и везде учинили настоящий погром. Во дворе редакции газеты запылал костер из горы книг около метра высотой. Среди быстро черневших от пламени томов был и «Тихий Дон» М. Шолохова. Последний раз неугодные книги жгли в Германии в 1933 году. Толпа проникла и на первый этаж окружкома СЕПГ, но его сотрудники организовали оборону и не пропустили нападавших дальше.
Настоящая кровавая бойня развернулась возле тюрьмы МГБ. Там сначала были обезоружены охранявшие ее полицейские, из оружия которых был открыт прицельный огонь по защитникам тюрьмы. Двое полицейских и один сотрудник МГБ были убиты. В это время на помощь подошли советские войска, открывшие ответный огонь. В результате перестрелки погибли трое демонстрантов, в том числе случайно оказавшаяся на месте событий 16-летняя девочка. Около 40 человек получили ранения разной степени тяжести.
Военное положение в Магдебурге было объявлено в 14.00, но сначала немногочисленные советские войска не могли взять под контроль все очаги беспорядков. Это удалось сделать только к пяти часам вечера.
Обращает на себя внимание следующий факт: и в Дрездене, и в Магдебурге в акциях «прямого действия» (то есть демонстрации, штурм правительственных зданий, поджоги) участвовал незначительный процент рабочих этих городов. Так, в Магдебурге из 73 тысяч рабочих бастовали только пять тысяч[277].
Округ Потсдам находился в непосредственной близости от Берлина и это сыграло двоякую роль в развитии событий. С одной стороны, население находилось под сильным влиянием столичных демонстраций 16 июня и было склонно их поддержать. Наиболее активный отряд забастовщиков — сталелитейщики из Хеннингсдорфа — двинулись 17 июня на Берлин через французский сектор Западного Берлина. Но это ослабило накал страстей в самом Потсдаме: там произошли только краткосрочные забастовки.
Опять «отличился», как и пять дней тому назад, город Бранденбург. Там были взяты штурмом помещения райкомов СЕПГ и ССНМ. Благодаря пассивности полиции демонстранты ворвались в тюрьму и потребовали освобождения политических заключенных. На некоторых полицейских произвела впечатление уловка нападавших: те кричали, что весь город давно уже взят и сопротивление бесполезно. Находившийся в здании судья Бенкендорф заявил, что в тюрьме много уголовников. Тогда комиссия восставших предложила совместно рассмотреть дела и освободить только «политических». Пока шли эти переговоры, другие группы восставших уже без разбора открывали камеры. Судью вывели на улицу, где его сразу же начали бить по голове. Периодически терявшего сознание человека, который почти ничего не видел, так как кровь заливала ему глаза, притащили на главную площадь. Толпа ревела: «Повесьте его!» Бенкендорфа, который от побоев уже почти утратил связь с реальным миром, заставили выступить с покаянным заявлением. Но тот, едва шевеля разбитыми губами, произнес только, что ошибки были допущены и их обязательно исправят. От линчевания судью спас местный доктор, который смог вырвать у толпы ее жертву.
Меньше повезло начальнику охраны государственного магазина в городке Ратенов Хагедорну. Его считали тайным осведомителем госбезопасности. Поэтому несколько молодых людей избили его до полусмерти и бросили в реку. Когда Хагедорн попытался выбраться на берег, его стали бить шестами по голове. Избили также и его жену. Хагендорна удалось доставить в больницу, но он скончался от полученных ран. Один из убийц сумел сбежать в Западный Берлин, двух других приговорили к смертной казни, но потом помиловали, учитывая их возраст.
