Николай потрепал его по голове, а затем вынул из мешка банку тушенки и буханку хлеба.
– Держите, ребятня.
«Ну, что ж, если к прошлому возврата нет, будем менять будущее» – решил Николай и направился снова по дороге, ведущей к Покровке.
Вскоре станция скрылась из виду, а Кузьмичев решительно шагал по большаку.
Внезапно налетел ветер, и облако пыли накрыло Николая. Когда пыль рассеялась, Николай услыхал звук мотора, и рядом с ним остановилась старая полуторка. «Откуда взялась?» – подумал Николай.
– Ты до Покровки? – крикнул он шоферу.
Тот утвердительно кивнул.
– Вот и нормально, поехали, – сказал Николай и забрался в машину.
Полуторка помчалась вперед, набирая скорость.
Посмотрев на шофера, Кузьмичев увидел, что на том старая военная форма: гимнастерка без ремня и стоптанные кирзовые сапоги.
– Что, браток, недавно со службы? – спросил он.
Водитель кивнул.
«Неразговорчивый, черт», – отметил Кузьмичев и посмотрел вперед. Машина уже спустилась в низину. Поблизости виднелся лес. «Сейчас слева будет памятник», – вспомнил он. Но памятника не было. Николай внезапно все понял и похолодел.
– Постой-ка, а тебя не Федором ли зовут? – спросил он.
Парень повернул голову и молча кивнул. Затем странно улыбнулся, и увидел Николай его черные, бездонные, пустые глазницы.
Машина вильнула влево, дернулась, и прогремел взрыв…
Когда последние комья земли просыпались на землю, и рассеялся дым, внезапно налетевший ветерок закружил облако пыли. Но и она вскоре исчезла, открыв взору серебристую стелу с красной звездой на верхушке. На металлический табличке внизу проступала полустертая надпись: «Сержант Федор Стрельцов и неизвестный офицер Красной Армии. Май 1945 года».
23.10.2012 г.Юлия Санникова
г. Санкт-Петербург
Парадоксы времени
– Как проходит реакция? – спросила Зара, заходя в лабораторию орбитальной станции, опоясывающей Сатурналию, шестую планету от солнца, сетью исследовательских спутников-преобразователей гравитационных колебаний самой планеты и солнечного ветра.
– Нестабильно, – мрачно буркнул Марк, – мы заметили плохую тенденцию. При попадании в магнитное поле Сатурналии хвосты плазмы изменяют свои траектории по параболам, которые мы не в состоянии предсказать.
– А как же данные со спутников?
– Они фиксируют аналогичную нестабильность.
– Но ведь раньше мы не наблюдали подобные явления, – заметила Зара.
– Да, до того, как запустили коллайдер.
– Ты связываешь это с запуском?
– Да, мы не до конца понимаем свойства пространства и его наполнение материей, конфигурация активных сечений видимых форм настолько гармонична, что не может быть объяснена теорией хаоса. Запуск коллайдера, видимо, создает зоны нестабильности, в этом-то и вся проблема. Последние данные говорят о наличии частиц, сцепляющих протоматерию произвольно-идеально, что опровергает классическую модель и теорию вероятностей.
– Ты докладывал об этом Совету наблюдателей?
– Да, но они не хотят ничего слушать, – Марк беспомощно развел руками.
– А что значит «произвольно-идеально»? – Зара остановилась и внимательно посмотрела на своего помощника, старшего ассистента лаборатории динамики пространства.
– Это значит, что материя формируется вне последовательностей молекулярных цепочек, объясняемых теорией эволюции от сложного к простому. Происходят сдвиги форм, не предусмотренные классической моделью. Получается так, что идея формы заложена в любой плотности, но это выводит нас на совершенно иной уровень научной мысли. Нам придется учитывать факторы, с которыми мы ранее не работали, считая их псевдонаучными. И гравитация здесь ни при чем. Вещество может вести себя так, только если им кто-то управляет, задавая конечную форму протекающим реакциям.
– Но это невозможно!
– Я тоже так думал, пока не увидел своими глазами.
– И кто управляет реакцией?
– Откуда я знаю! Мы не можем определять вероятности подобных алгоритмов.
– Звучит обнадеживающе! – ухмыльнулась Зара, привыкшая к тому, что для всего в научном мире находится классическое объяснение. Этому учили в университете, и так девушка жила всю жизнь, полагая, что время – это лишь этап на пути к очередному торжеству знания.
Зара подошла к двери в лабораторию пространственной динамики – сердцу коллайдера. Вот уже два года они искали недостающий квант, объясняющий финальную стадию становления форм живой и неживой материи. Существовало мнение, что форма – это результат взаимодействия глюонов – квантов цветового поля с различным спином, но что образует разность плотности во всем том сложном многообразии, охватываемом взглядом простого наблюдателя, не мог объяснить никто. И вот теперь эти злосчастные данные, опровергающие классическую модель…
Робот запросил сканирование сетчатки глаза для идентификации, прежде чем впустить людей в помещение. Пройдя процедуру опознавания сканером, гости вошли в лабораторию.
– Покажи мне результаты последних наблюдений в динамике. Вы составляли график визуализации в 4D?
– А как же без этого! Ты не поверишь, мы задали параметры спектра предполагаемого взаимодействия частиц при их столкновении на сверхскоростях, реакция шла нормально до финальной стадии.
– И что же случилось в финальной стадии?
– Кванты всех уровней при столкновении вошли в противоречие с заданным алгоритмом, расширив диапазон активности до невероятного.
– А кто задавал алгоритм?
– Алгоритм был рассчитан по классической модели.
– То есть форма – это не результат эволюции? Тогда результат чего, как объясняют данный парадокс жители Сатурналии?
– Ты ведь знаешь, что Сатурналия, вступив в братство, не отказалась от своих глупых идей насчет пространства. Многие старейшины планеты полагают, что существует реальность, стоящая выше нашей, она-то и определяет конфигурацию времени и материи в их существующей плотности и динамике.
– Абсурд! – уверенно произнесла девушка, – мир подчиняется законам энергоинформационного равновесия бигеоцинозов на элементарном уровне, это и объясняет поступательное развитие!
– Вот и я о том же говорю! – Марк подошел к электронному микроскопу, подключенному к внутреннему пространству коллайдера в точке заданного столкновения. – Вот посмотри!
Девушка заглянула в окуляр и увидела привычную картину столкновения протонов на скоростях, близких к световым. Спектральная нано оптика позволяла наблюдать подобные процессы в многократном увеличении, несравнимом даже с масштабами солнечной системы. А ведь речь шла о сверхмалых величинах! Она увидела формирование фракталов элементарных протоформ, во множестве раскрывающих сущее. Но заданная скорость столкновения и количество участвующих элементарных частиц предполагали совершенно иные формы фрактальных прототипов! Это было поразительно! Столкновения проходили на уровне произвольности, превышающем вероятностные сценарии, рассчитанные компьютером.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
