– Все в порядке, как я и ожидал! Но ты должны знать, что подобный эксперимент чреват знаниями, неожиданными для всех. Как отреагирует на них психика, мы не можем судить заранее, так как даже не догадываемся о том, что откроется участнику. Твоя задача – наблюдать и запоминать. Или записывать на диктофон, встроенный в костюм, который ты и наденешь сейчас.
Пильман протянул девушке маленький пластиковый пакет, умещавшийся в ладони.
– Ткань обладает всеми необходимыми свойствами, чтобы компенсировать перепады температуры, давления и изменения внешней среды, преобразуя окружающий микроклимат в комфортный и выводя излишек влаги, прости за такую подробность. Одевайся и выходи, комната уже готова. Она находится в капсуле, капсула помещена в камеру с нулевой гравитацией. Разгон частиц начнется сразу, как только ты окажешься внутри.
Зара развернула пакет и надела необыкновенно легкий и приятный на ощупь костюм. Девушка немного волновалась. Эксперименты на животных показали, что нахождение внутри камеры не оказывает никакого негативного воздействия на все жизненно важные функции организма, физиологические процессы протекают типично, как и в любой благоприятной для жизни среде. Не наблюдалось и каких-либо сдвигов в высшей нервной деятельности животных, как, впрочем, и изменения моделей поведения, свойственных тому или иному виду. Но это были животные!
«А человек…что может происходить с ним там, внутри?» – думала девушка, заходя в комнату. Она и не заметила, как оказалась внутри. Зара не запомнила напутственные слова Пильмана, он не мог сказать ей ничего того, что девушка не знала до начала работы комнаты. Шумо поглощающие двери бесшумно закрылись, оставив гостью в полной тишине и одиночестве.
– Привет! – услышала Зара у себя за спиной. Вздрогнув от неожиданности, девушка обернулась. Посередине помещения стояла маленькая девочка лет четырех, показавшаяся ей знакомой. Она внимательно смотрела на Зару.
– Привет! – ответила Зара. – Я и не знала, что в эксперименте принимает участие еще кто-то, и мне придется следить за маленьким ребенком.
– В эксперименте принимаешь участие только ты, – ответила девочка.
– А кто же тогда ты? И как ты сюда попала?
– А меня здесь и нет, – улыбнулась в ответ маленькая хозяйка комнаты, – я начало твоего времени.
– Как это понять? Постой, – у Зары, начинавшей узнавать эти до боли знакомые черты ребенка, мелькнула безумная догадка, – ты – это я?
– Ты очень догадлива!
– Но как такое возможно?
– Частицы, формирующие ускорение материи по вектору перемен, создают вакуум, свободный от потока секунд внутри помещения.
– То есть я выпала из времени?
– Можно сказать и так. Ты находишься в вечности, а с математической точки зрения, как ты знаешь, нет никакой разницы между прошлым, настоящим и будущим, поэтому может происходить наложение.
– Значит, мое прошлое может накладываться на настоящее? А будущее, я смогу видеть его?
– Ты находишься в нем.
– Не понимаю, – удивилась Зара.
– Если бы у тебя было зеркало, и ты посмотрелась в него, то увидела, что постарела, то есть подошла к крайней точке перед вечностью, что и позволило находиться в ней.
Зара вздрогнула и попыталась руками нащупать изменения, произошедшие с кожей. Она почувствовала глубокие морщинки, избороздившие лицо. А бросив взгляд на руки, вздрогнула.
– Теперь ты понимаешь, что время – это лишь переменные состояний? – спросила девочка.
– Да, – тихо ответила девушка, – но что тогда представляет собой вечность?
– Твой итог, – девочка подошла к Заре и дотронулась до морщинистой кожи пожилой женщины, – не бойся, этот итог еще не пришел для тебя. Путешествие во времени возможно, но только лишь от самого себя к самому себе.
– Конечно, – Зара взяла руку девочки в свою, – странно, мне почему– то очень грустно.
– В этом нет ничего странного, грусть сопутствует сердцу человека.
– Но ведь там я никогда не грустила.
– Все потому, что ты не видела итог. А сейчас видишь, что все, сделанное во времени, важно только для времени, а то, что останется в сердце – уйдет в вечность. Помни об этом всегда.
– Я никогда не забуду этого, обещаю! – растерянно улыбнулась когда-то уверенная в себе Зара Брильска.
– А теперь прощай, эксперимент завершен, ускоритель уже остановили и через секунду я исчезну.
– Прощай, Зара, – собственное имя звучало странно и гулко.
Дверцы распахнулись и Пильман влетел в помещение.
– Что случилось? Где ты была? – завопил всегда сдержанный ученый.
– Я была внутри, – Зара, еще не до конца пришедшая в себя, ошарашенно оглядывалась по сторонам, внезапно ощутив всю тяжесть земной гравитации и бег секунд.
– Ты исчезла с мониторов, датчики движения и температуры показывали отсутствие какого-либо биологического объекта в радиусе их действия в течение часа, мы не могли остановить ускорители, что-то произошло с системой: она перешла в автоматический режим и не реагировала на запросы. Что случилось?
– Я разговаривала.
– С кем?
Зара только сейчас осознала, что рассказ скептику Пильману о разговоре, имевшем место с ней, но в разных точках переменных времени, грозит немедленным психоформатированием. Таков порядок, установленный уже несколько десятков лет. Любая странность, вызвавшая подозрение у вышестоящего руководителя, согласно «Своду правил орбитальных исследовательских станций», утвержденных Советом мудрейших ученых, должна исправляться психокорректором – роботом-психоаналитиком, работающим на уровне биотоков, проходящих по всем нейронным сетям организма. Она не хотела этого, будучи прекрасно осведомленной о результатах подобных лечебных процедур, заканчивающихся, как правило, частичной или полной потерей памяти. После чего приходилось проходить процедуру репродуктивной нейронной пластики с возвратом необходимых обществу резервов утраченной в процессе лечебных процедур памяти. Размышляя таким образом, Зара решила схитрить и не говорить всей правды о случившимся внутри камеры.
– Я разговаривала с диктофоном, как и положено, пытаясь записать ощущения и мысли, связанные с опытом, можно проверить запись!
Ты знаешь, что все данные автоматических контрольных устройств, в том числе и с датчиков чувствительных микрофонов, встроенных в волокна ткани, мгновенно передаются на мой компьютер. Но я ничего не получил! Тишина! Как будто эксперимента и не происходило, словно бы никого в помещении и не было. Как ты объяснишь такую невероятную ситуацию?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
