затрепетали, когда из груди вырвался смех. Тихий, почти безумный хохот эхом донесся даже до меня. На лице играл триумф, ликование и что-то еще, неуловимое и пугающее.
Затем он опустил руку в складки робы и извлек предмет: небольшой диск, отполированный до зеркального блеска, цвета темного янтаря. Элронд прижал его к груди, и вокруг него мгновенно образовался полупрозрачный купол энергии, который переливался всеми оттенками радуги, издавая ровное, завораживающее гудение.
Абсолютная защита. Точно такой же артефакт был у Проводника императора. Ничто не могло его пробить.
Кай, оказавшийся ближе меня к статуе, медленно поднялся на одно колено. Его доспех был покрыт пылью и мелкими сколами. Он смотрел на Элронда, и в его взгляде не было ни удивления, ни страха — лишь леденящая, беспощадная ясность.
— Что… все это значит, Элронд? — спросил Кай. В его голосе, несмотря на внешнее спокойствие, прозвенела сталь, закаленная в тысячах битв.
Старик перестал смеяться. Он повернулся к нам, его лицо, освещенное изнутри странным светом, казалось почти нечеловеческим.
— Это значит, Кай, — произнес он, и его бас окрасился торжествующей металлической ноткой, — что наконец-то случилось то, чего я добивался всю свою долгую жизнь. Щит… пал. Миссия моего отца выполнена.
Он сделал паузу, наслаждаясь нашими лицами. Кай застыл. Я замер, не в силах пошевелиться.
— И скоро сюда прибудет не то мясо, которое отвлекало ваше внимание все это время. — продолжил Элронд. — А настоящие силы вторжения. Те, кто ждал этого момента веками. И все… будет закончено. Терминус падет. Эйвель будет открыт. А я… буду тем, кто откроет врата. Я победил.
Он стоял под сводом непробиваемой защиты, озаряя нас улыбкой. А за его спиной, на площади, у подножия статуи Топора, сфера Мира… погасла. Ее радужное сияние сменилось пепельной серостью, а затем и вовсе растворилось в воздухе. Сфера медленно опустилась на землю и рассыпалась в пыль.
От великого щита не осталось и следа.
Глава 25
Кай не пошевелился, но я заметил, как по его лицу пробежала волна невыносимой душевной боли. Его пылающие глаза уставились на Элронда с немым, звериным непониманием.
— Теодор… — хрипло проскрежетал Кай. Это прозвучало не как обращение, а как приговор самому себе. — Он не стал бы… Не мог… Он… верил в этот мир… в нас.
Элронд рассмеялся еще сильнее, смех был похож на скрежет ржавых шестеренок в мертвом механизме. В его бархатном басе больше не было ни мудрости, ни тепла — лишь ледяное, беспредельное высокомерие.
— Ты всегда был сентиментальным глупцом, Кай! — воскликнул он, широко раскинув руки. — Мой дорогой отец был таким же романтичным мечтателем, как и ты! Но в отличие от тебя он понял: этот мир, как и все прочие, — всего лишь сырье. Топливо для тех, кто сильнее, умнее, достойнее!
Взгляд Элронда стал отстраненным, почти мечтательным.
— Иномирцы… открыли нам истинную ценность силы, не скованной глупыми правилами нашей Системы, не обремененной сантиментами о долге или чести. Они предложили сделку: отдать им этот мир в обмен на вечную жизнь и подлинную Силу. Все, что нужно было от нас — лишь приоткрыть дверь.
Он с ненавистью уставился на Кая.
— Но ты… всегда стоял на пути! Ты был как назойливое насекомое, которое никак не удавалось раздавить! И даже когда тебя, наконец, устранили… даже спустя сотни лет, ты вновь восстал из небытия, чтобы разрушить все мои планы!
В глазах Кая бушевала буря, но тело оставалось неподвижным.
— Значит, это… ты. — прошептал он, в этом шепоте прозвучала леденящая ясность. — Ты был тем Системным Творцом, который помогал им.
Элронд снисходительно улыбнулся, словно учитель, глядя на нерадивого ученика.
— Разумеется. Кто же еще? Века ушли на изучение щита изнутри, на поиск его «швов». Я разбирал твое творение по кирпичику. Великая работа, Кай! Искусство! И все шло по плану… Ксела, эта наивная, истеричная девочка, должна была стать моим идеальным орудием. Я много лет искал подходящего исполнителя — того, кто обладал бы силой, но был бы слеп от ярости и обид, кем легко манипулировать. И я нашел ее.
Его взгляд отстранился, словно он вспоминал увлекательный эксперимент.
— Внушить ей нужные мысли было просто. Она и так горела ненавистью к Империи после гибели родителей. О, это был изящный ход! Я сам навел на них имперскую стражу, а потом… явился к маленькой, одинокой Кселе в роли спасителя, мудрого наставника. Дал ей силу, направил ее ярость, лелеял в ней убеждение, что старый мир должен сгореть. Она была идеальной марионеткой — эмоциональной, мощной и абсолютно убежденной, что действовала по своей воле. С Ключом Контроля в руках она должна была сеять хаос, отвлекая всех, пока я завершал свою работу со щитом. Все было спланировано до мелочей.
Он с ненавистью посмотрел на Кая.
— Но какая разница! Не всегда все идет по плану, верно? Главное, что ты совершил ошибку и собрал всю защиту мира в одной точке! Замкнул все узлы силы здесь, в Терминусе! Мне оставалось лишь нанести один, точный удар. — он выдохнул с явным наслаждением. — Что я и сделал.
Кай стиснул зубы до скрежета. По его лицу струился пот, смешанный с пылью и кровью. Его взгляд был прикован к Элронду, но я заметил, как едва заметно дрогнули пальцы, лежащие на холодном камне.
В этот момент за спиной раздался резкий вздох. Обернувшись, я увидел, как на площадь пришли Бранка, Лериан и Гаррет. Они замерли в нескольких шагах, их лица выражали абсолютное, немое потрясение.
Элронд перевел на них взгляд. Его глаза, полные презрения, скользнули по Бранке.
— Жаль, что твоя клятва раба снята, девочка. — почти с сожалением произнес он. — Ей меня научили иномирцы. Невероятная вещь! Ведь даже если удается ее снять, все воспоминания о том, кому она была дана, исчезают! Великолепно, не правда ли? Если бы ты ее не сняла, то спокойно стояла бы рядом со мной, ожидая новых хозяев. Ты была неплохим инструментом, но раз уж Кай решил проявить «милосердие»… твоя судьба теперь неинтересна.
Бранка не ответила. С мертвой, ледяной решимостью на лице она медленно достала из инвентаря системный клинок. Девушка смотрела не на Элронда, а сквозь него, в прошлое, где ее использовали, обманули, превратили в слепое орудие.
Лериан шагнул вперед. Его обычно сдержанное и интеллигентное лицо исказила гримаса боли и неверия.
— Элронд… — голос его сорвался, стал хриплым и чужим. — Я… считал тебя отцом. Ты взял меня мальчишкой и научил всему… Как ты мог? Все эти годы… все разговоры о будущем Творцов,
