какие события в жизни древней семьи не подлежат огласке, так что требовать теперь от девочки полной искренности? Но искренность искренности рознь. Эрвин чувствовал, что Белла правдива и искренна настолько, насколько позволяют ее обстоятельства, и это было настолько похоже на то, что происходит с ним самим, что он не мог на нее за это обижаться. Впрочем, похоже, это было обоюдным решением. Временами ему казалось, что девочка знает и понимает гораздо больше, чем говорит, но отвечает вежливостью на вежливость, не задавая вопросы, на которые ему будет трудно ответить. Но бывают и другие вопросы.
- Хотела спросить, где ты берешь зелья?
Вопрос напрашивался и, в конце концов, прозвучал.
- Сам варю?
- Что?!
Где-то в середине ноября, застукав Беллу со всеми признаками тяжело протекающих месячных, - а регулы у нее начались, как раз в октябре, - Эрвин отлучился, как он сказал, буквально на десять минут, а вернувшись, незаметно для окружающих сунул в руку девочки крошечный фиал. Она коротко взглянула на свою ладонь, в которой лежал флакончик с пятьюдесятью милилитрами, - чуть больше 1.5 унции, - некоей фиолетового цвета жидкости, и, ничего не сказав вслух, вопросительно посмотрела на своего, скажем так, друга.
- Прими, - беззвучно шевельнул губами Эрвин. – Поможет.
Удивительно, но она ему поверила и выпила снадобье. И ровно через десять минут у нее исчезли все негативные ощущения и резко поднялось настроение.
- Что это было? – чуть позже спросила она Эрвина.
- Зелье для девочек, которые тяжело переносят критические дни…
- Серьезно? – удивилась Белла. – Ты держишь у себя такое снадобье? Зачем?
- Подумал о тебе, - не стал скрывать Эрвин, а девочка залилась румянцем. И в самом деле, обсуждать свои месячные в обществе как-то не принято. Но Эрвин на ее то ли негодующий, то ли растерянный взгляд, только пожал плечами, и оставил свой поступок без комментариев. Однако не преминул чуть позже передать Беллатрикс еще несколько флакончиков.
- Два в день, - сказал, передавая. – Один утром после сна, второй – вечером, часа за два до того, как ляжешь спать.
Будучи Алексеем Устюжаниным, Эрвин не только варил это зелье, но и регулярно снабжал им поручика Гришу и некоторых других дам, и поэтому доподлинно знал, что оно поистине волшебно. Однако в магической Британии ничего подобного отчего-то не было, хотя все ингредиенты в том или ином виде существовали. Не было здесь Прострела Пятнистого, - росшего исключительно на болотах Карелии, - так была какая-нибудь другая местная травка, и всех дел, что надо внимательно читать травник и правильно понимать прочитанное. Эрвин читал и понимал, оттого и сварил снадобье не хуже, чем получалось это у него в Гардарики. Беллу же это снадобье должно было сильно удивить. Еще бы, девушка семьи Блэк и не имела дела с таким зельем. И все-таки она продержалась до декабря, и спросила Эрвина только перед Рождеством, когда он презентовал ей сладкий сироп с лимонным привкусом, помогавший от мигрени.
- Хотела спросить, где ты берешь зелья?
- Сам варю?
- Что?!
- Белла, я сам их варю, - улыбнувшись, объяснил Эрвин. – Построил себе лабораторию и варю.
- А рецепты? – Это был лишний вопрос, чистокровные маги о таком не спрашивают. Не принято.
- Белла! – покачал он головой.
- Извини!
- Никаких извинений! – отмахнулся Эрвин. – Это из семейного гримуара. Вот выйдешь за меня замуж, тогда научу.
- Замуж – это серьезно, - посерьезнела девочка.
- Так и фамильный гримуар – это серьезней некуда.
- Согласна, - несколько разочарованно вздохнула Белла. – Лабораторию покажешь?
- Пошли! – пригласил он ее.
Зельеварней он с ней вполне мог поделиться, но только с ней.
- Можешь пользоваться, - повел Эрвин рукой, демонстрируя свое тайное королевство, - но только ты одна. Гринграсс и Паркинсон только под непреложный обет. Мне, а не тебе.
- От меня тоже потребуешь? – насупилась девочка.
Все-таки они втроем, - Блэк, Гринграсс и Паркинсон, - были лучшими в высокой науке зельеварения, как минимум, среди всех учеников с первого по третий курс. Кроме Бойда, разумеется, но он был, вообще, вне конкуренции.
- Нет, от тебя я ничего не потребую, - улыбнулся Эрвин. – Ну, может быть, один страстный поцелуй…
- То есть, простого поцелуя тебе мало?
— Это не требование, - покачал головой Эрвин, — это мечта. Можешь не целовать. А лабораторией можешь пользоваться. От тебя мне клятвы не нужны. Все на доверии. Одна просьба: не пытайся вскрыть вон тот ящик.
- Твои личные секреты? – понимающе ухмыльнулась Белла.
- Кое-какие ингредиенты, элексиры и снадобья, наличие которых я бы не хотел афишировать, - объяснил Эрвин. – Кроме того, некоторые из них крайне опасны. Я имею в виду, по-настоящему опасны.
Девочка внимательно посмотрела на него и перевела взгляд на предмет разговора, казавшийся настолько обыкновенным, насколько это только возможно. На самом деле, этот деревянный ящик являлся продвинутым – дальше некуда, - сейфом с дополнительной функцией охлаждения и стазиса. Он был двойным, дубовым снаружи и кипарисовым внутри. Собственно, кипарисовые дощечки, последовательно вымоченные в полудюжине зелий, являвшихся редкими или редчайшими даже в Гардарике, Эрвин притащил с собой из квартиры в Ниене точно так же, как гвоздики из зачарованного на прочность лунного серебра. Уже здесь, в Шотландии, он вырезал на внутренней поверхности этих плашек славянские рунные цепочки и только после этого сколотил ящичек, покрыв его наружную поверхность тремя слоями специального лака и зачаровав «чарами старухи Авиновой». Сломать этот своеобразный сейф было крайне сложно, открыть, не повредив целостности, еще труднее. При этом и унести его не получится, потому что основание этого кубика с длиной грани семьдесят сантиметров прижималось к каменному полу так, как если бы «сейф» весил десять тонн, и никакие Левиоссы на него при этом не действовали. А внутри сейфа-холодильника сохранялась постоянная низкая температура и действовала гардарикская магия Стазиса.
Внешний, дубовый ящик был попроще. Досочки были выпилены на заказ в магловской столярной мастерской, и куб собирался с помощью деревянных штырей и прочих магловских штучек, но без единого гвоздя. Даже «дверка» была не на петлях, а крепилась каким-то иным хитрым способом. Так что ящик этот собирался и разбирался на раз, но не все было так просто. Досочки были пропитаны особым составом, сваренным уже здесь в
