пор в неведении, и пусть пока так и будет. Опросили начальника местной охраны, который его спас. Ребята местные говорят, что мужик – кремень, весь обгоревший, волос и бровей не осталось, руки в мясо в ожогах, а сидит спокойный как танк, и внятно излагает о случившееся. Оказалось, что за рулем был Анатолий Рудаков, по странному стечению обстоятельств еще один номинальный владелец одного из заводов Завадского. Ему повезло меньше: бомба сдетонировала так, что его просто разорвало по пояс. Бабин сообщил, что перед взрывом был неприятный разговор с местными бандитами средней руки. Наверное, могли и они пакость сделать, в стиле того региона. Или след идет в Москву. Пока совершенно непонятно. Завтра буду копать дальше. Пора в душ и спать. Чёрт, где-то жужжит телефон.
– Да. Бурков. Слушаю.
– Роман Владимирович, у нас ЧП: на базу на Риге совершено нападение. Пожар и два тяжелых.
– Ссссука, кто?
– Костя Шапиро и Королёва.
– Что с ними?
– Костя сильно обгорел, пытался пожар тушить, у девочки черепно-мозговая.
– Не понял, что случилось? Она откуда-то упала?
– Нет – нападение, тяжелым тупым, что-то типа дубинки, прилетело крепко в висок.
– Нападавший?..
– Ушел. В суматохе не поняли, куда и как.
– Где она?
– Увезли в Склиф, пока там.
– Отчет по происшествию мне на почту, в палату Королёвой охрану.
– Есть, товарищ подполковник.
– И еще: оформляйте ее смерть, слишком уж удачный момент, и готовьте девочке новые документы.
– Так точно, сделаем.
– Запиши адрес, утром сюда пришли троих, меня надо сменить. Нужно обеспечить охрану Ольги Завадской.
– Есть.
– Жду отчет, отбой.
Завадский, Бортко, Рудаков, Королева. Кто следующий и главное – как? Из номиналов живые и здоровые остались Завадский-младший и Иванов. Ну и сама Ольга, как владелица недвижки холдинга.
Секундочку! Ольга-Ольга-Ольга… Расчетливая баба, в глазах сталь, под юбкой яйца. Включила испуганную овечку, и косит конкурентов? А меня рядом держит для алиби.
– Серёга привет, эт Бурков. Пробей-ка мне номерок по биллингу и мессенджерам. С кем говорила, куда звонила, кому писала. Если найдете что-то подозрительное, сразу мне напиши. Да, хорошо. Нет, еще не.
Куда-то бежать сейчас непродуктивно: Алина без сознания, Бортко прочно в Донецке, искать Ольгиного сына или этого Иванова самому смысла нет. Информацию по ним собирают спецы, я никак не помогу. Тащить сюда замену себе прямо посреди ночи – сильно подозрительно для Ольги. Если она заказчик всего этого карнавала, то спугну, и придется раскрывать все данные. А вот утром нормально: объясню, что нужно уехать по делам и вызывает товарищ генерал. Эта отмазка работает всегда; любая женщина ничего не может сказать против товарища генерала, поэтому всегда было легко сбежать утром от кого угодно. И совсем не обидно для любой женщины, каждая поймет, что целому генералу отказывать нельзя. Как говорится, утро вечера. В душ и спать.
Глава 37. 17 марта. Петр Завадский
Быт понемногу налаживался, единственной большой проблемой стала повальная простуда, поразившая практически всех. Я и сам кашлял как чахоточный матрос, но держался на ногах и занимался необходимой повседневной рутиной. Часть народа свалилась в лёжку, с температурой и затрудненным дыханием, часть переносила хворь попроще, как и я, покашливая, но не падая с ног. Одна Крис летала как фея динь-динь и успевала быть везде. Я поймал себя на мысли о том, что думаю о ней с особенной теплотой и нежностью, не забывая, конечно, и о ее упругих округлостях. Как бы так технично к ней подкатить, на моем ломанном английском. Я все время пытался крутиться рядом с ней, но ни разу не поймал особенного, знакомого мне заинтересованного женского взгляда. Её милое личико практически никогда не выражало никаких эмоций. Дежурная улыбка сопровождала Крис на протяжении любого действия. Только иногда удалось поймать нахмурившийся лоб и наморщенный миниатюрный носик, когда она пыталась сделать что-то особенно сложное.
Я, как в детстве, не мог придумать, как же подойти и обозначить свой интерес; мне почему-то казалось это совершенно неуместным и, наверное, впервые в жизни я жутко боялся получить отказ. Здесь никуда невозможно сбежать и спрятаться в случае подобной ситуации. Как потом дальше вместе существовать с подобным отказом в анамнезе? Мнусь как школьник перед красивой училкой, тереблю штанину и краснею каждый раз в попытке завязать легкий разговор. Еще, блин, незнание языка и ее безэмоциональное, но такое притягательное лицо, вообще не помогают вопросу.
Нужно пойти собрать сухие пальмовые листья для костра.
– Крис, я пошел за топливом, подготовьте рыбу, нужно готовить обед.
– Окей Пиотор, я поручу девочкам, давай я тебе помогу, ты сильно хромаешь и кашляешь.
– Спасибо, пойдем.
Ну наконец-то я останусь с ней наедине, хвала богам! Нужно стараться меньше хромать и кашлять: больные мужчины не привлекают сильных женщин. Мы удалились в лес буквально на триста метров, и я почувствовал, как Кристина прикоснулась рукой к моей спине.
– Пит, мне нужно с тобой поговорить, – я первый раз за все время увидел ее напуганные глаза.
– Что случилось?
– Я думаю, ты видишь, что все вокруг нездоровы, часть людей дышит с трудом и кое как переносит эту простуду.
– Ну да, мы все замерзли, и перенервничали. Ничего, оклемаемся.
– Нет, Пиотр, это не простуда. Дальше будет хуже.
– Ты о чем, Крис?
– Как ты думаешь, почему вообще все это произошло?
– Я до сих пор не понимаю, о чем ты.
– Весь этот рейс, весь этот полет – это все большой эксперимент по тестированию нового вируса. Мы должны были пропасть с радаров и высадиться на другом острове, на военной базе, и смотреть, как вирус распространяется среди людей. Ахмад Шах был нашим человеком, он должен был развернуть самолет туда.
– Охренеть, ты вообще кто такая?! – я нащупал под рубашкой рукоять Глока.
– Пит, я все тебе расскажу, просто пока послушай меня. В планы вмешался этот псих Фарик – я до сих пор не понимаю кто он – или чей-то агент, или просто террорист. Но он сломал нам всю операцию, и все пошло не туда.
– Ты кто, твою мать, такая? – я достал оружие и направил ей в лоб.
– Кристина. Если тебя интересует, на кого мы работали, то на американскую разведку.
– Да твою мать, ты агент разведки США???
– Можно сказать и так, я работаю на них очень давно. Это тоже работа; не понимаю, что тебя так нервирует.
– Эм-м, не знаю, это просто очень неожиданно.
– Давай я все-таки скажу то, что хотела. Заметь, я пошла в лес с тобой, а не с кем-то другим.
– Ок, слушаю.
