class="p1">– Пит, вирус будет прогрессировать. Я единственная чувствую себя хорошо, потому что получила дозу вакцины, и даже если я заболею, то легко, и у меня не будет проблем. Когда я соглашалась на эту работу, мне гарантировали, что всех пассажиров при риске их здоровью будут помещать в госпиталь и лечить. Рисков для их жизни не должно было быть. Сейчас я вижу, как люди подходят к черте, за которой смерть. Я так не могу. Мне страшно, я чувствую, что виновата во всем происходящем.
– И чем я тут могу помочь? Я не понимаю.
– Пит, у меня есть несколько блистеров с экспериментальном препаратом, который мы собирались использовать. Лекарства хватит на пятерых. Я не могу принять это решение. Я не знаю кому дать таблетки, Пит, помоги мне, я не справляюсь.
Кристина шагнула ко мне, уперлась в по-прежнему направленный в ее сторону ствол, отвела его в сторону и прижалась ко мне. Уткнулась носом куда-то ниже груди, и я почувствовал, как ее слезы потекли по моему телу.
– Ну, ну, успокойся, что-нибудь придумаем. Не плачь, пожалуйста.
Кристина подняла голову, еле дотянулась руками до моей шеи и притянула меня к своему лицу. Я подхватил ее как пушинку и впился в губы. Мягко опустился на землю, лег на спину, не отпуская ее не на секунду. Крис отстранилась, стянула с себя через голову рубашку вместе с лифом и обнажила по-юношески маленькую грудь. Сползла по мне ниже и расстегнула брюки. С учетом того, насколько все это было неожиданно, я лежал истуканом и просто наблюдал за тем, что она делает. Без лишних затей эта маленькая чертовка одним движением оседлала меня, охнула, чуть пошевелилась, привыкла ко мне внутри себя, и начала двигаться. Голова отключилась; я видел перед собой только это уже раскрасневшееся лицо с закрытыми от удовольствия глазами, и мокрые, слипшиеся от слез ресницы. Я прижал ее к себе, начал целовать лицо и губы, голова закружилась, и я погрузился в пучину ощущений…
Крис лежала на мне сверху и щекотно сопела в грудь.
– Крис, – тихонько позвал я ее.
– Что?
– Объясни мне, пожалуйста, подробнее, что все-таки происходит, и желательно поменьше эмоций. Кто ты, почему мы здесь, и что нужно делать?
Она отстранилась, посмотрела на меня глазами, полными тоски и решительности, и начала говорить.
– Про свое детство и молодость я рассказывать не буду: обычная индонезийская семья, выросла, вышла замуж. Жили, в общем, счастливо, детей не планировали: не с моей работой. Однажды муж попросил меня передать коробку своему знакомому в Нью-Йорке. С этой коробкой меня остановили на таможне в Америке. Там оказались какие-то запрещенные чипы и микросхемы. Муж пытался использовать меня как канал контрабанды. Так я познакомилась с моим куратором Мэттом. У меня, по сути, не было выбора: либо тюрьма, либо я работаю на них. Зачем я могла им тогда понадобиться, я даже не представляла. Меня отпустили и позволили передать коробку получателю, остальное меня не касалось. После этого я нашла повод и развелась с мужем. Объяснять о своей новой работе мне было нельзя, поэтому по настоянию кураторов мне пришлось изменить мужу: так, чтобы он об этом узнал. В нашем исламском мире это тяжкий грех, но хорошо, что мы не в Афганистане, дело закончилось просто разводом. Дальше я начала выполнять небольшие поручения Мэтта; в основном это была необходимость что-то перевезти. Моя работа не вызывала подозрений, и я была идеальным курьером. Но не в этот раз. Для этого рейса мне пришлось готовиться: неделю меня натаскивали на необходимые действия: в какой момент какую кнопку нажать, как себя вести, кому и что говорить. Как я уже говорила, Ахмад должен был незаметно отключить транспондеры, нейтрализовать второго пилота, и лететь на точку приземления. Люди бы даже ничего не поняли. Я в нужное время нажала нужные кнопки на выданном пульте и отрубила все приборы слежения за самолетом, и выпустила в систему кондиционирования вирус из одного из контейнеров. Меня заранее вакцинировали и успокоили, что на меня никак это не повлияет. Я все сделала как планировалось, и в этот момент Фарик включил интерком, и застрелился в прямом эфире. С этого момента все пошло не в ту сторону. Остальное ты знаешь, ты сам нас всех спас.
– Подожди, ты хочешь сказать, что все заражены каким-то неизвестным вирусом, кроме тебя, и у тебя есть пять упаковок лекарства?!
– Экспериментального лекарства, Пит, а так да, все верно.
– Мне нужно подумать, кого мы будем спасать. Очень сложно будет объяснить людям, почему кому-то дают непонятные таблетки, а кому-то нет. Ну или всем объяснять, что произошло.
– Пожалуйста, не надо: они меня убьют.
– Ну, пока я рядом, это вряд ли случится, но ты права: лучше не говорить. Пока дай мне один блистер, я начну лечение, а остальное подержи у себя. Крис, ты точно мне всё сказала?
– Не совсем. У меня есть передатчик-маячок. Я включила его в первый день, когда мы попали на остров, и прикопала у пальмы на берегу. Я думаю, что нас скоро должны спасти. Им нужно время, чтобы добраться сюда.
– Ну, то есть мы сейчас попадем в руки американских военных… Не самый лучший вариант, но это шанс на спасение. Я очень рад, Крис.
– Да, я тоже хотела бы надеяться на хорошее, но почему за столько времени здесь не пролетел даже самолет?
– Не знаю, у меня нет ответа. Пойдем обратно в лагерь, нужно кормить людей и проверить раненых.
В лагере дела обстоят нехорошо, сегодня людей покосило намного больше, чем вчера. Кроме троих тяжело раненных, добавилось еще восемнадцать лежачих, которое кашляли и задыхались от неведомой хвори с самолета. Градусников не было, но по людям было видно, что их мучает лихорадка и кашель, вырывающий легкие. Остальные еще могли ходить, но выглядели не лучше лежачих. Мне было немного полегче, но появилась другая напасть: еще во время наших утех с Крис я понял, что совершенно не чувствую ее запаха. А мой нос всегда был очень чувствительным. Ну не может женщина не пахнуть во время секса. Особенно если она не была в душе уже несколько дней. В этот момент я осознал, что лишился одного из органов чувств. Странные ощущения: тебе всю жизнь всё вокруг пахнет, ты всегда пытаешься избежать людей с неприятным парфюмом и запахом пота – и вмиг все это уходит!.. Нужно еще себя проверить – понюхать лайм – если уж этот ядрёный запах не прошибет, значит дело плохо. Рядом рос куст с
