Но оно вызывало у меня дикую тошноту и рвотный рефлекс.
– Их было четверо, насиловавших мою мать и убивших моего отца. Мать живет до сих пор, не выходя из ступора. Много лет я ходил к ней в больницу каждый месяц, пытался как-то растормошить, вернуть к жизни свою мамочку. Но ужас, который она тогда пережила, загнал ее в стены безумия, навсегда. И в один из приходов я поклялся себя отомстить, уничтожить всех, кто с ней это сделал. Первый – Наиль Секаев, Сека, самая конченная тварь из них, сдох в тюрьме от туберкулеза. Я нашел его могилу, и уничтожил погост, – на лице маньяка появилась злость и раздражение.
– Второй, Константин Собакин, Барбос, отсидел срок и вышел. Я нашел его в квартире родителей – полуживой героиновый наркоман, продающий за дозу остатки мебели из квартиры. С ним я общался несколько дней, – на лице Иванова появилась блаженная улыбка.
– Я приковал его и не позволял принять очередную дозу. Как же его корежило, как выгибало его тщедушное тело от ломки! Неделю я ждал, пока он очистится, но однажды вернувшись туда, я увидел, что он умер, захлебнувшись своей блевотиной.
Алексей Крапивин, Лёха, вышел раньше всех, всего через пять лет, пытался построить нормальную жизнь, женился, родил сына. А я в это время страдал в детском доме. Он жил нормально, а в аду. Ну разве это честно? Сначала я нашел его жену, хорошенькая такая девушка, предложил подвезти до дома. Полностью её до сих пор не нашли, – его губы скривились в омерзительной ухмылке, – я распилил ее тело на части и развез по разным свалкам соседнего Томска. Полгода я наблюдал, как он сходил с ума от потери и пытается жить вдвоем с сыном. Потом я скинул ментам точку, где нужно искать ее голову, и опять наблюдал за тем, как он страдает, после опознания. В конце концов я просто забил его дубинкой насмерть, когда он зимним вечером вышел за водкой в магазин. Его сыну повезло больше, чем мне: у него осталась бабка, о которой я не знал, и его не забрали в интернат, как бы мне хотелось.
И в итоге из этих людей остался только твой муж, Петр Алексеевич Завадский, – Александр выплюнул по буквам это имя, – успешный бизнесмен, красавец, счастливый семьянин. Убийца моего отца. Просто так добраться я до него не мог, да я и не хотел, чтобы все было просто. Я должен был забрать у него все, чего он добился, и все, что было ему дорого. Бизнес, любимых, ребенка. От тюрьмы его тогда отмазал его дружок Паша Бортко, и, если ты еще не в курсе, его машина на днях взорвалась на Украине. Упс. А еще, если ты не знаешь, у Петра была любовница, и она тоже мертва: встретилась головой с тупым тяжелым предметом. Бизнеса, благодаря всем доверенностям, я его, конечно, не лишил, но сделал такую дыру, что оправиться без меня будет очень сложно. Это ведь я руководил всей работой последние три года. А этот павлин считал, что всем управляет он. Незаметный услужливый Сашка давал бумаги на подпись, и делал все, что нужно, чтобы уничтожить Русские Металлы. Этот тупой и жадный Бортко тоже поверил моим посулам. Глупость его сгубила. Остались сын и ты. Пожалуй, единственная, кого он любил по-настоящему.
И тут эта тварь просто исчезла вместе с этим гребанным самолетом, и даже если он умер, на том свете он должен знать, что здесь он потерял все!
После слов об Олеге у меня все свернулось внутри в комок, животный страх самки за своего детёныша ударил обездвиживающей волной.
– Да, твой тупой сынок. Сегодняшние полицейские сводки показали, что его Мустанг взрезался в стену и взорвался. Внезапно правда? И теперь осталась только ты – та, кого он ценил больше всего, хоть и не признавался.
Холодные руки маньяка прикоснулись к моей шее и начали сжиматься. Горло сдавило от боли, воздух перестал поступать в мозг. Пытаюсь дернуться, но цепкие лапы это дьявола прижимают так, что нет никаких шансов. В глазах темнеет и, похоже, это всё. Где-то на периферии уходящего сознания слышится громкий женский крик. Темнота.
Глава 40. 17 марта. Роман Бурков
Самоуверенность порождает ошибки, словно неосторожный художник, мазнувший краской по белоснежному холсту, не задумываясь о последствиях. Она ведет за собой, искушая легкомысленно пренебрегать деталями, которые в конечном счете могут стать критическими. Уверенные в том, что знаем истину, мы забываем о множестве нюансов, скрытых в тени. Этот парадокс проявляется во всех сферах жизни, будь то наука, искусство, работа или личные отношения. Порой самая уверенная осанка может становиться причиной фатальной ошибки. Один шаг вперед, лишенный осторожности, и мы рискуем потерять все, что строили с таким трудом. Научиться балансировать между уверенностью и сомнением – великое искусство. Овладеть тонким искусством баланса – значит не только избегать ошибок, но и открывать для себя новые горизонты. Ведь именно в умении сомневаться кроется истинная мудрость. Созидание требует не только смелости, но и готовности учиться на своих промахах, потому что каждый риск – это шаг на пути к знаниям, которые становятся неоценимыми в бушующем море самодовольства.
Сомнение, как тихий голос внутри нас, подсказывает, что мы могли бы взглянуть на ситуацию под другим углом. Оно призывает нас анализировать, размышлять и учитывать альтернативные мнения. Однако в мире, где уверенность зачастую воспринимается как признак силы, этот внутренний компас может казаться слабостью. Именно в этом противоречии заключена глубокая истина: смирение ума рождает истинную прозорливость.
– В общем, я даже не знаю, как у вас просить прощения, Оля. Но мы никак не могли подозревать, что он способен на такое.
– Роман, в итоге я выжила. Скажите, вы выяснили, что с Олегом? – хриплым сломанным голосом произнесла Ольга, она разглядывала в зеркало синие следы на шее.
– Его Мустанг взорван, внутри сильно обожжённые трупы. Два. Пока не проведена экспертиза, ничего невозможно понять.
Она беззвучно заплакала. Стальная женщина! Четыре часа назад ее практически задушили, и сейчас сообщили новость о смерти сына.
– Оля, может перенесем разговор на завтра?
– Нет, я все равно не усну, мне нужно понять, что произошло, и чего ждать дальше.
– Ну тогда давайте я сделаю вам чаю, горлу будет полегче, и готовьтесь к длинному разговору.
– Спасибо, Роман.
– Начну сначала; я не знаю, что вам говорил этот псих. А он реально псих.
В тысяча девятьсот девяносто четвертом году в городе Новосибирске ваш муж в составе
