она меня узнала и сдаст полицейским? Нужно быстро лететь домой, там должна быть Татьяна, она подтвердит, что мы все время были вместе. Ничего, я до тебя еще доберусь. Я. До тебя. Доберусь. И выжму. Из тебя жизнь. По капле.
Быстрее домой.
Обратно по вечернему городу ехать гораздо проще. Всего час и я дома. Пока еду, немного успокоюсь: езда успокаивает. Переоделся в машине, бросил ее в трех кварталах от квартиры и спокойным шагом дошел домой.
Открыл дверь и услышал играющую музыку и запах каких-то жареных морепродуктов. Татьяна была дома.
– Саша привет, я тут немного похозяйничала, начала готовить ужин и пока тебя ждала, уже прикончила бутылочку вина. Иди ко мне, я тебя приголублю в честь нашей помолвки.
Сука, она же бухая!.. Таня опустилась на колени, и начала пытаться расстегнуть ширинку зубами, неприятно похихикивая в процессе. Волна неприязни и ненависти захлестнула, и я положил руки на ее горло.
– М-м-м, хочешь пожестче?
Под пальцами чувствовалась пульсация артерий, я сжал сильнее и получил удар наслаждения внизу живота. Таня наконец освободила меня из плена одежды и заглотила член. Я сжал руки еще сильнее и отодвинул ее голову от себя. В глазах девушки появился страх, она захрипела и попыталась отстраниться. Резкий шаг вперед, опрокинул её и прижал коленом к полу, не разжимая рук. Татьяна начала извиваться, царапать мои руки и хрипеть. Глаза ее наполнились ужасом и каким-то детским удивлением, руки потеряли силу, с каждой секундой видно, как уходит ее никчемная жизнь. Даааа, это то, что мне было нужно. Ты тоже продажная сука, стелилась под эту тварь Завадского, а потом легла под меня. Ты такая же шлюха, как те проститутки на дороге, ты заслуживаешь смерти. Сжал горло изо всех сил, приблизился к губам, и поймал последний выдох. Это движение воздуха, пропитанное алкоголем – венец всей картины и удовольствия. Я разрядился прямо на ее уже безвольное тело, не отпуская горла, скрючивая руки в уже своих оргазмических конвульсиях.
Нужно выключить плиту, а то еда сгорит, и принять душ, я слишком много сегодня бегал.
Паста с морепродуктами, отлично, я люблю это блюдо.
На телефоне загорелась зелёная иконка – «заказ исполнен».
Как бы «Будь здоров ПалСаныч».
Неудобно, конечно, с Татьяной получилось; нужно отнести тело в спальню, а то лежит посреди дороги, отвлекает. Ну и ладно, оказалась не в то время не в том месте и состоянии, но это уже ничего не меняет, осталась пара дел, и можно отваливать в Аргентину. Билеты на завтра на вечер куплены, место там подготовлено, документы на имя Алекса Шварца в сейфе. Молодцы дарксторовцы, работают на отлично. Открываю еще один заказ: имя, фамилия, номер машины. И напоследок завтра посещу Ольгу Викторовну.
Глава 34. 16 марта. Петр Завадский
Си выжил, но представлять, что он чувствовал я даже не хочу. Пока мы держали его за руки и ноги, Тарас занимался делом. Когда он разрезал кожу и мышцы, все еще было терпимо, молодой китаец сжал зубами стебель бамбука и глухо стонал. Но когда молчаливый мясник добрался до кости, и начал ее пилить, тут стало плохо даже мне: со всей силы упираясь в ногу бедного парня руками чувствовал эту скрипучую вибрацию. Тарас работал сосредоточенно, словно это было его обычное занятие. Я видел, как пот течёт с его лба, когда он прилагал все усилия, чтобы справиться с ужасным заданием. Си уже не стонал, он просто кричал, и эти звуки пронизывали воздух, как уколы ножом. Мы не могли отвести взгляда, хотя всё внутри нас кричало о том, чтобы убежать от этой сцены. Си кричал так, как я не слышал никогда, даже та баба в девяностых издавала менее страшные звуки. Вой, хрип, скрежет – наверное, так в аду кричат грешники, которых мучают черти. Человеческая кость очень прочная штука.
Когда кости наконец-то поддались, атмосфера изменилась. Каждое движение Тараса теперь было механическим, как будто он избавлялся от какого-то бытового предмета, а не от частей человеческого тела. Я почувствовал, как ужас окутывает меня, и в отупении смотрел на яркие лоскуты кожи, которыми бывший мясник умело упаковывал культю. В какой-то момент крик оборвался. Взглянув на парня, я увидел, что он потерял сознание. Мы, держась за его конечности, продолжали облегчать работу Тараса, но уже не понимали, что делаем.
Время словно остановилось, и каждое мгновение тянулось бесконечно. Я ощущал, как внутри поднимается тошнота, но не мог отвести глаз от происходящего. Тарас, казалось, пребывал в своем мире, где отрезанные конечности и кожа были просто вещами, с которыми надо было расправиться. Он говорил что-то тихо, будто сам себе под нос, и я не мог уловить слов, лишь интонацию – холодную и безразличную.
– Бинты дайте, – чуть громче пробубнил хирург, – надо затянуть покрепче.
Эмьен подал свою распущенную на лоскуты рубаху, и Тарас споро обмотал то, что осталось от ноги бедного китайца плотной повязкой.
– Готово. Что будем с ногой делать? – Он поднял отсеченную конечность в руке?
Петро внезапно заржал как конь. Смех был совершенно истерический и поэтому остановить его было невозможно.
– Блядь, Тарас, выкини ее нахрен!! Петро заткнись! – отреагировал я.
– Холодееец, суууукааа, холодееееец, – Петро, захлебываясь, истерически смеялся и повторял это слово раз за разом.
Тики с размаху влепил ему пощечину своей немаленькой ладонью. Ржач мгновенно оборвался.
– Ти що, кабан?
– Цыц бля. Устроил тут Петросяна. Все, парни у нас получилось. Тарас прикопай конечность, нести ее в лагерь не надо. Родж, Тики, берите носилки, вы несете первые.
Когда мы дошли до лагеря, там стояла звенящая тишина. Видимо, ушли мы недостаточно далеко, чтобы люди не слышали криков бедного парня.
– Крис, что тут было?
– Мы начали собрание, а потом появился крик; было ощущение что у вас происходит что-то невозможное. Все замолчали, и с той минуты не проронили ни слова.
– Понятно, собери людей, говорить буду.
Через несколько минут из сумерек на меня смотрели все жители нашего лагеря.
– Друзья, сегодня мы с парнями пережили самое страшное событие в жизни, Родж, Тарас, Петро, Тики. Идите сюда. Вот эти парни сегодня дали шанс на жизнь вашему другу, который умирал от гангрены. Мы не сделали ничего плохого, Си должно стать легче. Да, ему было невозможно больно, но теперь черная смерть из ноги перестала подниматься вверх и пожирать его тело. Люди, для того чтобы жить дальше, иногда нужно чем-то пожертвовать. Поймите, если мы все не будем командой, мы не сможем отсюда выбраться. Я жду от каждого
