— Куда это она? — удивленно смотря вслед бредущей, словно пьяная, служанке спросила Люда.
— Плевать, — фыркнула Ольга Алексеевна. — Пускай катится на все четыре стороны. Нам всем легче будет.
— А если и правда топиться пошла? — испуганно прижала ладошки к лицу девочка.
— Тем лучше.
— Но ведь братец расстроится. Спрашивать будет, с чего это она утопла. Он упорный — дознается.
— И что? — вскинула бровь женщина. — Мы ее и пальцем не тронули, то все видели.
— А его это успокоит? Скажет — словами до смерти ты ее, матушка, довела. Возненавидит тебя…
— Ты еще поучи меня, соплюшка мелкая! — еще не отойдя окончательно от гнева на ненавистную служанку, вспылила Ольга Алексеевна.
Люда тут же вжала от страха голову в плечи, что привело женщину в чувство.
— Тьфу ты! — сплюнула она с досадой. — Корней!
Когда мужик пришел на ее зов, помещица отдала короткий приказ:
— Приведи Пелагейку, пока та руки на себя не успела наложить.
Пускай она девку и ненавидит, но в словах дочери был смысл. И как бы ни хотелось женщине избавиться от молодой служанки, но лучше всего это сделать так, чтобы не испортить отношения с сыном окончательно. Вскоре Корней вернулся с девкой, неся ту на плече.
— Чего это с ней? Ты ее по башке огрел что ли? — удивилась Ольга Алексеевна.
— Нет, барыня, она уже сама без чувств лежала за калиткой.
Присмотревшись, женщина заметила рассеченную бровь у служанки.
«Теперь Рома может и не поверить, что мы ее и пальцем не трогали. Вот стерва! И тут подгадила!»
— Приведи ее в чувства, — приказала помещица мужику.
Тот похлопал легонько Пелагею по щекам, после чего растер ей уши, пока девица наконец не пришла в себя.
— Решила окончательно меня с сыном рассорить? — мрачно спросила ее госпожа Винокурова. — Чтобы твоя смерть камнем между мной и сыном встала?
— Нет, барыня, — испуганно прошептала девка.
— Тогда приведи себя в порядок. Как Роман вернется — проси у него вольную и проваливай из нашего дома. Что с тобой дальше будет — не моя беда. Но чтобы тебя здесь и духа не было. И главное — Роман за тобой не должен пойти. Представь все так, что сама решила уйти. Справишься — я тебе даже рублей отсыплю. Немного, лишь бы не померла в дороге. Если же нет… — тут женщина сделала выразительную паузу. — Сегодняшний день тебе раем покажется. Поняла меня⁈
— Да, госпожа, — упавшим голосом произнесла Пелагея.
— Иди, поешь. А то еще не доживешь до возвращения Романа, — махнула женщина рукой. — А вы чего уши греете? — прикрикнула она на детей. — А ну живо по комнатам! Дел нет? Так я вам найду!
Близнецы шустро убежали на задний двор, где у них проводилось занятие с Корнеем, пока того не позвали в дом, а Люда поспешила в свою комнату. На некоторое время в доме воцарилась тишина. Лишь Сергей Александрович хмуро курил в кабинете, предоставив разбираться с прислугой своей жене, когда услышал ее крики. Мысленно мужчина молился, чтобы все вышло так, как распорядилась его Ольга и эта девка наконец покинула их дом. А то и правда — весь быт им вверх дном одним своим появлением поставила.
* * *
Утром пришлось нанимать извозчика, чтобы доехать до особняка Алдонина, а то Митрофан верхом прибыл. Георгий Викторович с утра мучался похмельем, что и не удивительно даже. С его привычкой часто выпивать как мне кажется утро без похмелья означало неудачно проведенный вечер. Но мне это даже на руку было, так как долго вести разговор тот был не в состоянии. Быстро подписав приказ на выдачу и отгрузку необходимого количества кирпича, а также получив от меня за него плату, Алдонин скупо попрощался и с облегчением закрыл за мной дверь.
Дальше я уже направился на его завод, где показал приказ управляющему.
— В какие сроки сможете поставить нам кирпич? — уточнил я у мужчины.
— Сегодня первые тысячу штук отгрузим. Остальное — в течение недели.
Получив столь обнадеживающий ответ, я вышел на улицу и подозвал Митрофана. Он все это время за мной ездил, ожидая, пока я дам ему конкретный ответ по порученному делу.
— В общем, уже сегодня новая партия прибудет, так и передай моему отцу. Весь кирпич заказан.
— Сделаю, барин, — обрадованно вскочил тот на коня.
Потом чуть помялся, словно хотел мне о чем-то рассказать или спросить, но передумал и пришпорил коня.
Разобравшись с первостепенным делом, я отправился в порт. Там меня уже ждали. Дно яхты успели за вчера полностью почистить, да еще и краску сверху нанесли. Но не для красоты, а как раз против обрастания обшивки новыми слоями мелких организмов. Сейчас она сохла, потому и оставили яхту на суше. Палубный настил тоже успели весь снять, как и рубку убрали. Да и мачта в стороне лежала, и яхта сейчас больше была похожа на обычную, просто сильно увеличенную в размерах лодку.
— Роман Сергеевич, здравствуйте, — подошел ко мне Савва Глебович. — Владимир Михайлович рассказал вам про рубку?
— Да, потому я здесь, — кивнул я корабельному мастеру.
— И что вы хотите увидеть на ее месте? Такую же поставить или что-то иное?
— Безусловно, иное! — тут же воскликнул я. — А лучше — сделать одно большое помещение почти на всю длину. Чтобы можно было нескольким людям внутри находится, не подставляясь всем ветрам.
И я вкратце «на пальцах» описал ему, как выглядят яхты в будущем. С окнами спереди и по бокам, надстройка чуть возвышается над бортом и словно «приплюснута», а основное пространство каюты скрыто ниже палубы.
— Тогда рулевой будет уже открыт всем ветрам, — заметил Савва Глебович. — А переносить штурвал внутрь
