каюты — переусложнять всю конструкцию. В пятьсот рублей не уложимся.
— И не надо переносить. Я на ней кататься собираюсь в хорошую погоду, а в каюте отдыхать, при том — не в одиночку. Уж потерпеть немного, пока на открытую воду выйду, я смогу. А там — якорь бросил и наслаждайся видами. Да и не по морям мне в ней ходить, а по реке. Ветра у нас хоть и есть, но не такие уже и страшные.
— Я вас понял, — кивнул мужчина. — Хорошо, тогда прямо сейчас и примемся за дело. Владимир Михайлович упоминал, что вы хорошо рисуете. Буду благодарен, если вы свою задумку на бумагу перенесете.
Тут я проблем не видел, с охотой взявшись за карандаш. Конечный результат, что получился на бумаге, мне нравился в разы больше, чем-то убожество, которое мне досталось. Да и Савва Глебович смотрел на рисунок крайне задумчиво. Я не поленился и нарисовал внутреннее убранство каюты, как я его вижу. Обозначил, где поставить бак с питьевой водой, как будут располагаться скамьи-диваны, да нарисовал стол по центру, который должен был «обнять» мачту, расположившись вокруг нее. Ну и про гальюн не забыл. Правда я не знал, получится ли его сделать. Комнатка под туалет получалась совсем крохотной, но главное не это — а как отходы убирать.
— Была бы ваша яхта повыше, можно было просто выше ватерлинии его поставить и прямой сброс сделать, — задумчиво крутя ус, прокомментировал мой набросок Савва Глебович. — А так — только вручную выносить.
В принципе и я склонялся к такому варианту, хоть он мне и не нравился. Но и совсем без туалета нельзя. А вдруг «припрет»? Не с борта же свешивать задницу?
— На день дольше могут работы растянуться, — заметил в конце нашего обсуждения по изменениям внешнего облика яхты, корабельный мастер.
— На день — не страшно, — заверил я его.
Мы ударили по рукам, и в приподнятом настроении я отправился в усадьбу. Еще два-три дня и наконец-то все будет готово!
Глава 21
26 — 28 июля 1859 года
Неожиданная передышка в строительстве стала для Тихона подарком судьбы. Конечно, поджечь лесопилку в момент, когда все отдыхают и разбрелись по округе — это испытывать удачу на прочность. Многое может пойти наперекосяк. Его могут заметить в момент поджога, или затушить вовремя, не допустив большого ущерба, чего требовал князь. Зато сейчас, пока Тихона не дергал Терентий, можно было все подготовить. Для начала — опрыскать скипидаром стену лесопилки. Сделал это Тихон со стороны речки, где стояло водяное колесо. Как ни странно, но именно эта сторона меньше всего была на виду. Даже большое окно во всю его сторону не мешало скрытно подойти к углу и тщательно смочить тот горючей жидкостью.
Сам скипидар найти было несложно — рядом с лесопилкой накопали ям для получения смолы. И хозяйственный мастер лесопилки Михей не поленился сделать в одной из них натуральную печь с отводом паров в отдельную емкость. А пары при тлении древесины — это скипидар и есть. В общем, сложнее было найти бутылку какую, чтобы его набрать из бочки. Для надежности Тихон не поленился свою портянку на тряпки распустить и в том скипидаре обильно вымочить, приткнув потом тряпки в тот же угол с наружной стороны. Теперь стоит поднести лучину — все тут же вспыхнет. Да и само здание лесопилки не первый год стоит, бревна успели в нем подсохнуть, так что гореть будет на загляденье. Оставалось самое важное — поджечь так, чтобы никто на самого Тихона и подумать не смог. Лучше даже подставить кого или на несчастный случай свалить. Правда сложно свалить на несчастный случай, когда угол здания разом полыхнет и повалит густой черный дым. Потому и решил Тихон все сделать ночью, когда все спят и цвет дыма особо не видно будет. Да и как быстро разгораться начало — тоже мало тогда кто поймет.
Но чтобы никто случайно посередь ночи ему не помешал, необходимо было дождаться прибытия подвод с новым кирпичом. После тяжелого труда все мужики спали как убитые — в этом Тихон успел неоднократно убедиться, когда вставал в темноте, якобы «отлить» сходить. Что тоже было продумано — никто не удивится, если даже проснется вдруг, куда это он на ночь глядя побежал. Приучил уже, что если в туалет местный пойдет, то в потемках там такой грохот наведет, что всю артель разбудит. Вот Кузьма Авдеевич ему лично и приказал, коли приспичило — на улицу бежать, да других не будить.
Подводы с кирпичом прибыли только вечером на следующий день с момента начала простоя.
— Все решится следующей ночью, — прошептал себе под нос Тихон, помогая разгружать кирпич.
Ему уже до чертиков надоело жить с артелью, слушать недовольный тон Терентия, да строить из себя дурачка. И скорое завершение наказа князя с последующей оплатой грели его душу, придавая сил для последнего рывка.
* * *
Жить у тети было скучно. После разговора с Саввой Глебовичем каких-то дел у меня в Дубовке не осталось. Я даже Маргариту Игоревну на следующий день навестил, чем очень удивил ее.
— Роман Сергеевич? — открыла она передо мной дверь своей квартиры. — Вот уж сюрприз.
— Надеюсь, в этот раз я вам не помешал? — с улыбкой спросил я, намекая на прошлый свой визит, когда застал ее в компании мужчины.
— Нет, я одна. Проходите.
Во время чаепития мы поделились новостями. Госпожа Угорская сейчас работала над заказом для тети — шила новые костюмы к предстоящему спектаклю. Мне она их отказалась показывать.
— Софья очень бдительно охраняет секреты своих новых постановок. Даже с меня взяла клятву, что я ни словом, ни делом не только не обмолвлюсь о ее новом представлении, но и костюмы буду скрывать. По ним знающий человек легко сможет угадать будущую постановку. Даже по отдельным элементам. Приходится вот себя ограничивать в приеме гостей, — вздохнула она.
И да, мы сейчас сидели на ее кухне, так как в зал она меня
