В этом бою стойкость и мужество, презрение к смерти проявила санинструктор Лидия Колесникова. Она сама была ранена, но, несмотря на это, вынесла из огненного пекла пятнадцать раненых.
Теперь путь танкистов лежал на Бузэу.
— Подступы к городу заминированы и прикрываются закопанными в землю "тиграми" и "Фердинандами",— доложил Лагутину командир разведвзвода лейтенант Петрушенко. — В городе большое скопление вражеской техники.
Комбат стоял около своего танка с группой офицеров. Рассматривал карту.
— Какое примем решение? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Выход один, товарищ майор,— несколько игриво промолвил начальник связи батальона, старший лейтенант Левин.
— А именно?
— Найти выход!
— Может, это и остроумно, да не вовремя,— нахмурился комбат.
Мимо пробегал механик-водитель старшина Юрий Гадалов.
— Товарищ майор,— тяжело дыша, сообщил он.— Только что ранен лейтенант Бличков и убит радист Большаков...
Не успел Лагутин ничего ответить на это, как перед его танком затормозил бронетранспортер.
— Василий Николаевич, комбриг требует доложить обстановку и объяснить, почему не взят Бузэу,— сказал выскочивший из машины командир роты управления бригады старший лейтенант Бельдинский.
Майор Лагутин передал офицеру все, что знал об обстановке и почему произошла задержка с Бузэу. Потом спросил у продолжавшего стоять около него Гадалова:
— Машина исправна?
— Исправна и заправлена,— доложил старшина и незаметно подмигнул начальнику связи Левину. Тот понял.
— А я — вместо командира, — просяще намекнул он комбату.
У Михаила Левина была своего рода страсть всегда, когда это позволяли обстоятельства, быть в самой каше боя. Он знал танки и огневое дело ничуть не хуже командиров машин. Так и ловил момент, чтобы заменить кого-либо из экипажа.
— Хорошо, Левин,— согласился майор. А кого посадим вместо радиста-пулеметчика? — Комбат посмотрел на Гадалова.
— Дам своего, — с готовностью заявил Бельдинский, и крикнул: — Котловский! Ко мне!
Выскочив из бронетранспортера, прибежал молодой шустрый боец в танкошлеме.
— Василий Николаевич, это мой радист, старший сержант Григорий Котловский. Прожужжал мне уши, просится на танк. Радист он опытный и стреляет метко. Пусть повоюет, жалеть не будете. А возникнет надобность — заберем обратно.
Старший сержант, переминаясь с ноги на ногу, весь сиял...
— Добро,— сказал комбат.— Ну, а теперь, товарищ Левин, тебе предстоит решить свою задачку насчет единственного выхода из создавшегося положения.
— Найдем, товарищ майор!
Задачу экипажу командир батальона поставил коротко и просто: разведать проселочную дорогу, рассекающую кукурузное поле слева от основной трассы, которая ведет в Бузэу.
...Кукуруза высокая, в ней танка не видать. Потом поле кончилось. Рядом — крутой обрыв оврага. Отсюда видны как на ладони вся окраина города, река Бузэу и большой мост через нее.
— Сколько же тут техники напичкано! — ужаснулся Котловский.— Разрешите, товарищ старший лейтенант гвоздануть по ним?
— Не торопись.— Левин, включив рацию, доложил комбригу: — Несколько десятков танков, автомашин и другой техники движутся по мосту, а левее моста — вброд.
Командир бригады ответил:
— Задержите!
Все настолько увлеклись созерцанием скопления вражеской техники (механик-водитель тоже), что не заметили, как гусеницы машины нависли над оврагом. К счастью, Гадалов вовремя тормознул. Попытался дать задний ход, но не помогло: земля уходила из-под гусениц.
— Товарищ старший лейтенант, расстрелять бы их, да и конец,— не унимался старший сержант Котловский. Критическое положение танка его, казалось, ничуть не волновало.
— Не дури,— поморщился Левин.— Видишь, как стоим! От толчка при выстреле можно загреметь вниз.
Что делать? Надо срочно принимать решение, иначе или противник обнаружит, или — кубарем вниз.
— Ну, как, механик не перевернемся?
— Постараюсь, — спокойно ответил старшина.
Юрий Гадалов в бригаде давно — со Сталинградской битвы. Он очень гордится тем, что на опаленной огнем сталинградской земле, между двумя контратаками, получил партийный билет. Много, много раз участвовал в танковых схватках. В бригаде славится виртуозным мастерством вождения боевых машин. Только вот сейчас оплошал. Значит, кровь из носу, а спасай авторитет.
Автоматчики спрыгнули с борта. Гадалов, еще раз включив заднюю скорость, тронул машину. Танк назад не пошел, а стал понемногу оседать под выбрасываемой гусеницами землей. Вот уже и склон начался пологий, и вскоре машина сползла на дно оврага.
Перед садом, за двумя одноэтажными кирпичными зданиями, заняли удобную позицию для стрельбы. Послали несколько осколочных снарядов по уже переправившимся на противоположный берег автомашинам. Четыре из них сразу же вспыхнули. Создалась пробка. По самому мосту бить пока не стали, остерегались его повредить. Затем ударили по голове колонны, которая подходила к мосту.
Лобовой пулемет Котловского строчил без передыха...
— Гриша, оставь на всякий случай магазина три! — предупредил его кто-то.
Гитлеровцы долго не могли сообразить, откуда огонь. Потом обнаружили. Танк стал маневрировать между окраинными домами. Это дало возможность быстро поразить несколько артиллерийских орудий противника. Теперь вся переправа — и мост, и брод около него — была застлана огнем и дымом. Гитлеровцы, оставив технику, спасались, бросаясь в воду.
— Товарищ старший лейтенант,— крикнул кто-то из автоматчиков.— Нас обходят два бронетранспортера!
А в это время майор Лобачев повел свой батальон в обход Бузэу. Его тут же поддержали 1-й и 2-й батальоны. Саперы проделали для них несколько проходов в минном поле. Первым, если не считать разведчиков Левина, в город ворвался взвод младшего лейтенанта Колонтая. За ним — взводы Давыденко, Хитрова. Что касается разведчиков, то именно благодаря им, остановившим на переправе движение вражеской колонны, были обязаны танкисты столь быстрым и успешным развитием событий. Таким образом, их первоначальная задача — разведать проселочную дорогу в кукурузном поле,— так сказать, видоизменилась...
На счету каждого танкового экипажа, участвовавшего в бою за Бузэу, насчитывалось по нескольку сожженных и подбитых танков, штурмовых и артиллерийских орудий. Немало уничтожила техники и живой силы противника рота лейтенанта Жигульских. Младший лейтенант Николаев расстрелял два средних танка, одно штурмовое орудие, батарею противотанковых орудий. Меткой стрельбой отличился наводчик орудия Юрий Фокин. Большую помощь танкистам оказала батарея противотанковых орудий капитана Харченко. А его однофамилец автоматчик рядовой Федот Харченко ворвался на позицию минометного взвода, перебил расчеты и из одного миномета открыл огонь по вражеской пехоте.
Танкисты, пристроившись к хвосту колонны, покинувшей город, перешли к преследованию врага. Хотя дорога Бузэу—Плоешти была перехвачена нашими войсками, гитлеровцам все же удалось зацепиться за Рыфов. Они любой ценой старались остановить стремительное продвижение наступающих — взрывали мосты, минировали дороги, закапывали в засадах тяжелые танки, штурмовые и полевые орудия.
Но советские танкисты шли вперед неудержимо.
3.
Танковая бригада с самоходно-артиллерийским полком корпуса подходили к Плоешти. Танкисты остановились в высокой кукурузе, чтобы осмотреть машины и уточнить обстановку. Неподалеку, на взгорке, виднелось какое-то маленькое селение.
И тут же, словно из-под земли, появилась группка румынок.
— Лапти! Лапти! — стали выкрикивать они, показывая при этом на накрытое белым полотенцем эмалированное ведро.
Бойцы не понимали. Причем тут лапти и ведро?
Наконец разобрались: лапти — по-румынски коровье молоко. С удовольствием угостились...
— Товарищ майор,— обратился к комбату его радист Гудков.— Тут еще предлагают какую-то шпалеру. Что это за музыка такая?
— Эта музыка есть "кукурузное сало" — мамалыга, хорошо режется нитками,— засмеялся майор.
— Обыкновенная холодная кукурузная каша,— объявил один из бойцов, уже успевший набить рот новым угощением...
Поняв, что Плоешти им не удержать, гитлеровцы подожгли нефтяные промыслы. Вскоре весь город окутался дымом. Прямо в этот дым, как самолет — в грозовую тучу, вонзился танк Бориса Гладкова. Первым ворвавшись в город, младший лейтенант сжег два "тигра" и уничтожил пятнадцать вражеских орудий! Его командир роты лейтенант Безусов с тремя танками захватил восемнадцать исправных пушек и пять складов с различным имуществом. Кроме того, начальнику политотдела передал ящик с гитлеровскими орденами.
