Исследователи пришли к выводу, что при некоторой выгоде для конечных потребителей от снижения цен правообладатели и уполномоченные поставщики становятся пострадавшей стороной. Уменьшается объем продаж правообладателей без сокращения издержек, что оказывает влияние на общий уровень дохода. В некоторых секторах (в сфере продажи автомобилей, бытовой техники и т. д.) отмечается снижение стимулов к инвестированию в повышение качества услуг и послепродажного обслуживания у правообладателей и официальных поставщиков. В результате проведенного исследования Европейская комиссия признала предпочтительным территориальный (региональный) принцип исчерпания прав.
В целом позиция большинства экспертов такова, что позитивные экономические эффекты от легализации параллельного импорта будут ограничены и краткосрочны, среднесрочные же эффекты для локализации производства, прямых иностранных инвестиций и развития отечественных производств станут негативными. Неизбежно возникновение дополнительных рисков для конечных потребителей, связанных с массовым появлением на рынке контрафактной продукции, возможным понижением качества товаров и ухудшением послепродажного обслуживания, а также рисков, связанных с затруднением сбора предусмотренных платежей[605]. Вопрос о применении модели исчерпания исключительного права имеет не только важное юридическое, но и политическое, и экономическое значение.
С учетом ухудшения положения России в сфере экономических отношений на международной арене негативные эффекты представляются в целом более ощутимыми, в связи с чем представители научных и властных кругов сходятся во мнении об отсутствии целесообразности перехода к международному принципу исчерпания прав. Если международный принцип и будет применен, действие его должно быть связано с рядом ограничений, обусловленных необходимостью сохранения качества импортируемых товаров и недопустимостью введения в заблуждение потребителей относительно товаров и их изготовителей. Ограничения эти носят административно-правовой характер, и основное бремя по их реализации будет возложено на государственные контролирующие органы, в числе которых таможенные органы, Роспотребнадзор, Россельхознадзор. В частности, роль таможенных органов может заключаться, в т. ч. в обязательном применении принципа ex-officio, позволяющего им осуществлять задержание подозрительной продукции на семь дней без заявления правообладателя, даже когда соответствующее обозначение не внесено в ТРОИС, в направлении перемещаемой продукции в подведомственные экспертные учреждения.
§ 4. Правовые границы осуществления регистратором обязанности по предоставлению эмитенту информации из реестра акционеров как элемент защиты инвестиций
В соответствии с п.1. ст.8 Федерального закона «О рынке ценных бумаг»[606] (далее – «ФЗ о РЦБ»), предоставление информации из реестра акционеров является одной из составляющих лицензируемой профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг по ведению реестра акционеров. Однако на практике регистратор, отвечающий лицензией за соответствие своей деятельности действующему законодательству и лицензионным требованиям, устанавливаемых регулятором на рынке ценных бумаг[607], обязан соблюдать большую осторожность при реализации данной обязанности. Дело в том, что положения того же ФЗ о РЦБ, помимо прочего, также налагают на регистратора обязанность обеспечить конфиденциальность информации о лице, которому открыт счет, а также информации о таком счете, включая операции по нему.[608]
Сложность состоит в том, что до появления ст.8.6. ФЗ о РЦБ «Обеспечение конфиденциальности информации держателями реестра и депозитариями»[609] и введения законодательного запрета на самостоятельное ведение реестра акционеров непубличными акционерными обществами-эмитентами ценных бумаг с количеством акционеров менее 50[610], информирование регистратором своего клиента-эмитента обо всех действиях, производимых в реестре владельцев именных ценных бумаг данного эмитента, было стандартной практикой. В составе такой информации эмитенты также получали информацию о лицах, которым открыты счета в реестре и количестве ценных бумаг на этих счетах. Крупные, в особенности публичные, акционерные общества часто пользовались данной дополнительной услугой своих регистраторов с целью отслеживания структуры владения бизнесом и предотвращения совершения незаконных сделок со своими акциями. Данный механизм рассматривался тогда, как один из способов предотвращения недобросовестных действий третьих лиц по незаконному переделу и захвату бизнеса и являлся одним из действенных механизмов защиты акционерной собственности. Предоставление регистраторами своим клиентам-эмитентам информации строилось на отмененном в нынешней редакции положениях ФЗ о РЦБ. Это, положения п.3 ст.8 ФЗ о РЦБ в редакции от 30 ноября 2011 г. о том, что Эмитент, поручивший ведение реестра регистратору, может требовать у последнего предоставления реестра за вознаграждение. Таким образом, презюмировалось, что эмитент является лицом, которое имеют право получать любую информацию из реестра акционеров.
Несмотря на то, что такое положение дел создавало дополнительный механизм для защиты акционерного капитала от недобросовестных действий третьих лиц, у него существовала и обратная сторона – возникал риск недобросовестного использования эмитентом и контролирующими его акционерами информации о сделках с акциями эмитента и вовлечения регистратора в корпоративный конфликт. При этом в силу отсутствия законодательных ограничений на предоставление эмитентам информации из реестра, не существовало нормативного регулирования, направленного на защиту миноритарных акционеров от убытков, понесенных ими в результате недобросовестных действий эмитентов в связи с получением последними информации о сделках с выпущенными ими акциями. Также не стоит забывать, что в тот период небольшие акционерные общества вели свои реестры акционеров самостоятельно и, естественно, имели свободный и неограниченный доступ к информации, содержащейся в реестре акционеров.
Это законодательный пробел был восполнен введением ст.8.6. «Обеспечение конфиденциальности информации держателями реестра и депозитариями» в ФЗ о РЦБ, в частности, п.5 данной статьи предусматривал, что информация о лице, которому открыт лицевой счет, а также информация о количестве ценных бумаг данного эмитента на указанном лицевом счете может быть предоставлена эмитенту, если это необходимо для исполнения последним требований законодательства Российской Федерации.
В практике правоприменителей, как профессиональных участников рынка ценных бумаг, так и эмитентов, стали возникать многочисленные вопросы, касающиеся возможных пределов предоставления информации из реестра об акционерах и принадлежащих им акциях эмитента. Ответом на это стало Письма ЦБ РФ[611], которым был конкретизирован подход регулятора к данному вопросу. Письмо содержит конкретные перечни ситуаций и оснований, по которым регистратор должен предоставлять информацию иным лицам (кроме акционера). Так, применительно к эмитенту речь идет о том, что информация о лице, которому открыт лицевой счет, а также информация о количестве ценных бумаг данного эмитента на счете может быть предоставлена эмитенту, если это необходимо для исполнения требований законодательства РФ. Письмо раскрывает, что под такими требованиями понимаются определенные нормы, которыми на эмитента возлагаются обязанности, для исполнения которых необходимо получение информации. Регистраторы вправе предоставлять информацию эмитенту при наличии в запросе основания ее получения. Перечень возможных оснований также приведен в письме.
С этого момента эмитентов обязали указывать в своих запросах на предоставление информации из реестра акционеров об акционерах и имеющихся на их счетах акциях эмитента, предусмотренное действующим законодательством основание для получения такой информации. С принятием данной нормы окончательно оформились законодательные границы предоставления регистратором информации из реестра об акционерах и принадлежащих им ценных бумагах – теперь такая информация предназначается только самим акционерам, уполномоченным государственным органам и обществам-эмитентам на основании запросов, мотивированных необходимостью выполнения требований действующего законодательства.
Данный подход законодателя вполне соответствует тенденциям, заложенным Стратегией развития финансового рынка Российской Федерации на период до 2020 г.[612], которая, в частности, констатирует, что развитие российского финансового рынка во многом зависит от уровня защиты прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг. При этом очевиден акцент законодателя в сторону защиты прав миноритарных акционеров: в Стратегии отмечается важность формирования массового розничного инвестора, внедрения механизмов, обеспечивающих широкое участие розничных инвесторов на финансовом рынке и защиту инвестиций. Говоря о подходе законодателя к деятельности регистратора, Стратегия отмечает необходимость предпринять шаги, связанные с повышением прозрачности деятельности учетных институтов вообще и регистраторов в частности, а также исключением их из корпоративных конфликтов. В настоящий момент можно констатировать, что направления, намеченные Стратегией в этом отношении, выполняются в полной мере.
