— Я здесь, маркиз, — произнес он.
— Это просто засада, я вижу, — заметил аббат. — Двое против одного. Поступок, достойный дворянина.
— Вы знаете, что я дерусь один, — возразил Эктор.
— Вижу! — аббат бросил презрительный взгляд на брата Иоанна.
— Этот человек здесь, чтобы помешать вашему бегству.
— Вы уверены, что я намерен бежать? — спросил надменно шевалье.
— Вам я не доверяю. Вы в моих руках, я вас не выпущу.
— Вы, стало быть, твердо уверены в моей смерти? — спросил аббат с насмешливым видом. — Как и в первый раз?
— Несколько больше.
— Позвольте мне в этом усомниться.
— Ваше сомнение будет недолгим, — ответил Эктор, вырывая шпагу.
Шевалье, наблюдавший за поведением маркиза и брата Иоанна, не последовал их примеру, хотя его шпага, брошенная на стол, была на расстоянии вытянутой руки.
— Разве вы меня не поняли? — спросил Эктор. — Ведь я слишком долго ждал.
— Тем легче подождать еще. У нас впереди целая ночь.
— Я даю вам только пять минут…
— Это немного.
— Через час вы можете выскользнуть у нас из рук, — сказал Эктор, делая несколько шагов вперед. — Разве не может быть где-нибудь тут потайной двери, через которую вы скроетесь?
— Поищите.
— Хватит…Наши шпаги уже знакомы, все остальное — слова.
— Их теряют столько, что не стоит обращать на это внимание. Но если вы хотите драться, я согласен.
— Вы знаете, что я могу обойтись и без вашего согласия, — гордо заявил Эктор.
Шевалье слегка поклонился.
— Ваши манеры не забыты, маркиз, при необходимости вы замените дуэль убийством.
— Мсье! — вскричал Эктор.
— Что ж, разве этот честный малый, вас сопровождающий, — возразил аббат с невозмутимым хладнокровием, — здесь не для того, чтобы помочь вам, если надо, потихоньку меня зарезать?
Пустынник одобрительно кивнул.
— Видите, мы все с этим согласны, — продолжал шевалье.
Видно было, что шевалье хотел выиграть время. Однако его взгляд был спокоен — он не прислушивался, как человек, ожидающий посторонней помощи, и не поглядывал на небольшие часы, стоявшие на камине. Между тем его осанка, бесстрастные движения, рассчитанная медлительность речей — все обличало принятое намерение продлить объяснение.
Эктор стоял против шевалье, не сводя с него глаз.
— Жив! Он жив, — повторял он, как эхо.
Шевалье поднял глаза, как дипломат, пользующийся случаем возобновить прерванный разговор.
— Это вас удивляет? — спросил он.
— Вы же лежали на земле, почти умирающий, кровь текла у вас из горла…
— Да, я получил две раны, и их следы ещё не изгладились, — сказал аббат, расстегивая платье. — Видите, вот они, — прибавил он, показывая на два белых шрама на груди и шее. — Признаюсь, это были две широкие двери, открытые для смерти.
— Однако она не пришла!
— Честный воин умер бы двадцать раз после такого славного удара, но он выжил! — вскричал пустынник.
— Уезжая из замка Волшебниц, Кок-Эрон оставил вас при последнем издыхании, — произнес Эктор. — Почему же в Авиньоне распространилась молва о вашей смерти?
— Эта молва — следствие моей шутки. Однажды утром я приказал вместо себя похоронить в часовне замка бревно, которое вы найдете при случае под надгробной доской, — продолжал аббат, — так что мое пребывание в замке не могло быть потревожено.
— Ага! — сказал Эктор. — Следовательно, вы имели на то личные опасения?
— Человек, подобный мне, не способен оставаться в мире с правосудием…Оно уже причинило мне немало неприятностей.
— И вы в этом признаетесь?
— Почему же нет? Самые честные люди бывают подвержены заблуждениям. К тому же я здесь не читаю курса добродетели. Мы знакомы уже десять лет и можем быть друг с другом откровенны.
— Что же, продолжайте, — кивнул Эктор.
— Ваше любопытство слишком справедливо, чтобы я отказался его удовлетворить. Да, вы владели сильной и верной шпагой, маркиз. Я выздоровел только после шестимесячной болезни. Скажу вам, что в глубине сердца я произнес клятву Ганнибала…И вы знаете, сдержал ли я её.
— Знаю.
— О, между нами ещё не все кончено.
— Мне кажется, — сказал Эктор, упершись шпагой в пол, — что вы принимаете конец за начало.
— Словом, — продолжал шевалье, не поморщась, — выздоровев, я решился покинуть замок Волшебниц. К тому же причин, принудившие меня искать убежища у доброй женщины, уже не существовало.
— Конечно, это были причины, о которых умалчивают, но о которых догадываются.
— Правосудие так придирчиво! Притеснять аббата под предлогом, что он передал неприятелю план военных действий — что за мелочность…
Эктор с трудом подавил в себе отвращение. Любопытство, пробужденное рассказом, заставило его сдержаться.
— Видно, что вы не привыкли к подобным речам, — продолжал аббат, — но если будет случай встретить меня ещё когда-нибудь, вас ничто более не удивит.
— Ну, — сказал Эктор, — этот случай я нашел, одного его для меня достаточно.
— Вы рано запели, мой молодой петушок. Но оставим это и возобновим наш разговор там, где мы его прервали.
Брат Иоанн сделал шаг, потом другой, приблизился к ближней от него стене и украдкой осмотрел её. Речи и хладнокровие шевалье казались ему подозрительными. Медленно насвистывая сквозь зубы, он обошел кругом комнату, шаря во всех углах и ища повсюду, не скрывалась ли где потайная дверь.
Шевалье притворился, что не замечает этого, но неуловимая улыбка промелькнула на его губах. Затем он продолжал:
— Итак, я весело отправился в путь верхом в одежде, придававшей мне вид зажиточного странствующего студента. Счастье, некоторое время мне непокорное, не позволило мне ехать в Италию, где я надеялся вас встретить. Но в ту минуту, когда я отчаялся вас где-нибудь настигнуть, счастье обернулось и поставило вас на моей дороге. Не помните ли вы нашего разговора на краю бассейна, посреди которого плакала унылая наяда?
— Помню, — отвечал Эктор.
— С того дня я решил часто доставлять вам о себе известия, и это мне счастливо удавалось до сих пор.
Эктор, которого слова шевалье погрузили в бездну воспоминаний, поднял глаза на собеседника и сделал несколько шагов вперед. Его губы тряслись, ноздри раздувались.
Вдруг шевалье схватил со стола шпагу.
— Что же! — вскричал он, — мне ли напоминать вам о том, что привело вас сюда?
Эктор выпрямился при звуке его резкого голоса и поднял шпагу.
— Так начинайте! — воскликнул он, топнув ногой.
Шевалье сделал три шага и стал против маркиза. В ту же минуту их шпаги скрестились. Пылкость шевалье и быстрота его нападения на Эктора, тогда как минуту назад он, казалось, так мало желал начать эту дуэль, сильно беспокоили пустынника. Боясь какого-нибудь обмана, он оставил свое место и приблизился, положив руку на эфес своей шпаги. Но все в комнате оставалось по-прежнему, и он вскоре успокоился.
