и напоминал механический, но в нем слышались знакомые интонации, с которыми всегда говорит Гордеев. Никто ему не ответил. Марина перестала осматривать верхушки деревьев и переключила внимание на людей. Горбовский шел впереди, а она сама – в середине отряда. Девушке стало интересно, как звучит ее собственный голос, преобразованный устройством передачи гермошлема.
– Откуда они узнают, куда именно подвезти боксы? – спросила она и удивилась звучанию своих слов.
Ей показалось, что собственный голос, помимо механических изменений, сопровождается странным потрескиванием. Спицына знала, что примерно так же потрескивает дозиметр, но здесь его быть не могло. К тому же звук раздавался только в момент говорения и был едва уловим.
– Анатолий Петрович об этом позаботится, – коротко ответил один из военных.
– Все слышат потрескивание во время речи? – неожиданно спросил Гаев.
– Да. Все в норме, – заверил Горбовский, и Марина успокоилась. Сама бы она постеснялась о таком спросить, опасаясь, что ее сочтут глупой.
Отряд достиг пункта назначения и остановился. Один из военных на всякий случай сверился с отметкой на мини-карте наладонного компьютера.
– Груз в десяти минутах, – доложил он, зажав маленькую кнопку на шее – таким образом можно было установить одновременную связь и с Кравецом в НИИ.
– Отлично. Действуйте, – сухо отозвался голос в шлемофонах каждого из присутствующих. Кравец отвечал одновременно всем.
Горбовский отдал приказ подготовить шлюз к приему. Как поняла Спицына, сразу за воротами шлюза располагался большой грузовой лифт, на котором в давние советские времена в бункер опускали необходимое оборудование, которое в те годы было гораздо более громоздким, чем сейчас. Марина наблюдала в стороне, подавляя в себе сильное желание хоть чем-то помочь. Она знала: ее помощь в операции не понадобится. Транспортировка груза – исключительно мужская работа, и никто не позволит ей принять в этом непосредственное участие. В команду ее включили только затем, чтобы облачить в костюм и тем самым обеспечить биологическую безопасность.
– Шлюз готов к приему, – через время сообщил Горбовский, зажимая на шее кнопку связи с НИИ. В этом месте поверхность «КСБЗ-7» была гофрирована, но крошечная выпуклая кнопка находилась на специальном гладком клапане, для удобства.
– Машины в двух минутах езды, – ответил Кравец, и все, услышав это, обратили лица в сторону дороги.
– Видим, – коротко сообщил Лев.
Они действительно увидели три грузовика метрах в ста от НИИ. Кабина специфической расцветки хаки, крытый брезентом кузов. Машины ехали стройным рядом, не слишком быстро. Спицына сложила руки по швам и приготовилась. Почему-то она вспомнила об отце, и в груди возникло неприятное ощущение. Никто не говорил ни слова.
Первый грузовик остановился метрах в семи, следом с интервалом в пару метров замерли и остальные. Фисташкового цвета брезент трепетал от порывов ветра, но шнуры в кольцах держались крепко. В кабине каждого грузовика сидело по два человека – водитель и военный для охраны.
– Негусто для такого опасного груза, – негромко произнес Гордеев.
Из первой машины вышли двое, громко хлопнув дверьми, и направились к людям в ярко-зеленых биокостюмах.
– Вижу, верно мы приехали! – по-свойски махнул рукой водитель.
Его веселый голос и непринужденный вид выбивали из колеи. Он вел себя так, как будто привез целый кузов сахарного тростника на фабрику своего старого друга. Вирусологи переглянулись, не зная, что ответить. Охранник угрюмо молчал, держа оружие у груди. Лев Семенович подошел к ним.
– Горбовский, – представился он, пожимая руку водителя.
– Иванин. Давно ждете?
– Только пришли. Давайте сразу к делу, товарищ Иванин. Думаю, вы осведомлены, как мы собираемся транспортировать груз.
– Мое дело – привезти. Но ты мне нравишься, могу и подсобить.
Горбовский снова подумал о том, что водитель, скорее всего, не знает, что именно он привез и для чего. Наверняка ему, как и его коллегам, просто сказали, что там какие-то ценные химические вещества, и не более того. От правительства можно было ожидать и такого. А как иначе объяснить беззаботное настроение этого человека?
– Там же не слишком хрупкие склянки, да? – усмехнулся Иванин.
Он был невысокого роста, добродушного вида и типичной славянской внешности, одет был просто, носил песчаного цвета усы, волосы на голове были чуть темнее.
– Где? – не понял Лев.
– Ну, в этих ваших ящиках. Говорю, могу и помочь, вот и спрашиваю, не разобьется ли.
Горбовский на мгновение оглянулся на коллег, чтобы убедиться, слышали ли они. Судя по их лицам, они слышали.
– Не нужно, товарищ, видите, нас и так много, сами справимся.
– Ладно, не настаиваю. А чего вы все так вырядились чудно?
– Так… на всякий случай. Начальство, знаете, вечно какие-то дурацкие меры предосторожности, – слабо улыбнулся Лев и поспешил перевести тему. – Вы подъезжайте прямо во-от сюда задом, тормозите метра за три-четыре, тут мы и снимем ящик, а дальше покатим. Сообщите коллегам?
– Без проблем.
На разгрузку ушло минут тридцать. Вирусологи умело снимали боксы из кузова, выдвигали «шасси» на каждом и ставили на землю. Груз оказался не слишком тяжелым, поднимать его вчетвером не составляло труда, а уж толкать на колесиках было и того легче. Первый же составленный на землю бокс Марина осмотрела, обойдя по кругу. Нельзя было даже представить, что внутри него находится кто-то живой. Большая серо-синяя коробка из странного материала была абсолютно герметична. Спицына ожидала увидеть нечто, напоминающее обыкновенные металлические контейнеры с рифлеными стенками, в которых перевозят груз на кораблях, но ее ожидание не оправдались даже отчасти. Таких устройств она не видела еще никогда. По внешнему виду боксов сразу можно было сказать, сколько сил и средств потрачено на их создание.
Иванин распрощался с Горбовским рукопожатием, выразил желание «свидеться как-нибудь еще разок», и на этом все кончилось. Грузовики уехали. Лев незамедлительно связался с Кравецом.
– Черт Вас возьми, Вы что творите, Кравец? Почему люди не в курсе, что они везут? КОГО они везут! А если авария? Огромный риск! Почему нельзя было дать для перевозки профессионалов? – каждый прекрасно слышал его разгневанный голос через шлемофон. – Все у Вас через одно место делается, Кравец, – почти прорычал Лев.
– Это не Ваши проблемы, Горбовский, – спокойно, даже меланхолично ответил Кравец. – Доложите ситуацию.
– Сняли груз. Начинаем спускать в шлюзы.
– Хорошо. Не вздумайте открывать их.
– Неужели я настолько похож на идиота?
– Вдруг Вы захотите успокоить или проинформировать зараженных? Я не знаю, насколько велика Ваша гуманность, Лев Семенович.
– Настолько, что я до сих пор не разбил Вам лицо, Анатолий Петрович. А боксы я открою тогда, когда посчитаю нужным.
– Без приказа – не сметь! – взревели в шлемофоне.
– Пошел ты, – спокойно ответил Лев и отпустил кнопку связи.
Тут же раздался сдавленный смех Гордеева, который он, видимо, уже долго сдерживал.
– Вот он – наш Лев Семенович, – хохотал вирусолог, – теперь я тебя узнаю!
Ошеломленная, Спицына осматривала улыбающиеся лица и не заметила, что и сама начала улыбаться. Горбовский вновь был хозяином ситуации, и никакой Кравец отныне не был ему указом – теперь, когда груз прибыл,
