«Нет, он не мог так просто погибнуть. Не мог!»
Марк, словно оглушенный, глядел на разбегающихся по пещерам арпаков, на безумно размахивающего ятаганом Эреба, выкрикивающего бесполезные приказы, на Калигана. Учитель стоял все там же — на полурассыпавшихся ступенях, пропуская бегущих в темень арпаков, и поднимал меч только тогда, когда кто-то из ополоумевших врагов бросался на него.
«Ты ничтожество, Калиган. Ты знал, чем закончится для Хариса твой приказ, знал! Ты ответишь за это. Твое место в Шарате».
Свист летящего ятагана привел его в чувство. Навыки воззвали об опасности — оставшийся в одиночестве, обуянный безумством Эреб в слепой злобе швырнул в него ятаган, не в силах сотворить заклятие — на это нужны стальная воля и сосредоточенность. Марка же охватила холодная и яростная сила. Логос тихо свистнул, опередив даже меч хранительницы — отбитый ятаган отлетел в груду пораженных стражей.
Эреб издал истошный вопль и подземное эхо разнесло его под куполом как рев вулкана. Сгорбленный, съежившийся, с глазами навыкате темный князь выглядел настоящим безумцем. Попятившись, он споткнулся об обломки одной из колонн, упал, поднялся и, размахивая руками, словно отбиваясь от невидимых истязателей, побежал прочь.
Марк почувствовал на щеке руку хранительницы. Она что-то делает, наверное, вытирает кровь. Кровь. Какая ерунда! Что его раны, по сравнению с Харисом!
— Оставь меня, Никта.
Он медленно пошел к Калигану. Ярость отступила, однако, он шел, совершенно не зная, что скажет сейчас учителю и скажет ли что-то вообще.
Учитель сидел на ступенях, прижавшись спиной к стене, и тяжело дышал. Возле него валялись три арпака, сраженные в последнюю минуту.
— Эй, Главк! Ты вовремя! — крикнул он, привстав. — Я заметил твой знак, когда говорил с Эребом. Откуда ты взялся?
Начальник рыцарей только развел руками: мол, так было задумано. Рядом с ним появился Теламон:
— Что, удивился?! — прокричал он. — Ты думал, я отправлюсь с тобой в самое сердце Падшего города и не позабочусь о прикрытии? Я еще после черного дракона смекнул, что наш план раскрыт и послал своего писца за подмогой. Главк нашел меня, когда я отступал в город.
Калиган, казалось, был поглощен чем-то иным и вопрос его прозвучал как-то отрешенно:
— Как вы нашли нас здесь?
Теламон хотел что-то крикнуть, но Главк опередил его, громко проговорив своим могучим голосом:
— Нырнули в потайную дверь дворцовой стражи, когда все помчались за вами.
«Как, как они могут говорить о таких пустяках?!»
Марк оглянулся на другую сторону Роковой пропасти: «Где вы были раньше, славные рыцари?!»
Между Теламоном и Главком стояла Флоя, прижимая руки к груди. Рыцари, видно, в два счета обезоружили схвативших ее четырех магов — те стояли со связанными руками под присмотром людей Теламона. Лицо одного воина-следопыта было полностью забинтовано — его вели как слепого.
— Эй, Калиган, как нам перебраться к тебе? Как обойти пропасть? — прокричал Теламон.
— Никак. Выбирайтесь оттуда наружу! — отозвался учитель. — Мы сами, как-нибудь.
Калиган уперся спиною в стену. Его зубы заскрипели от боли. Марк невольно поморщился: из ноги учителя, чуть выше колена торчал обломок даймонской пики. Наконечник выходил с другой стороны. Из-под кожаных поножей тянулся кровавый след. Сомнительно, чтобы какой-то спасающийся бегством арпак мог нанести такой точный и сильный удар.
Учитель вынул из вещевого мешка пучок сухой травы и принялся ее жевать. Марк и Никта молча стояли над ним.
— Калиган, Хариса больше нет, — глухо шепнула хранительница.
Учитель сжал зубы в разжеванной траве и медленно вытянул из ноги обломок пики. Тело судорожно дернулось, но он мгновенно совладал с болью. Из сквозной раны заструилась кровь, быстро стекая на пол и, смешиваясь с черной даймонской кровью, потекла по ступеням. Продолжая разжевывать целебную траву, Калиган принялся перевязывать рану.
— Ты слышал, что я сказала? Из-за твоего дурацкого плана погиб наш друг, — с холодом прошептала хранительница.
— Почему ты так уверена в его гибели? — произнес Калиган, срезая с ноги поножи.
Марк перевел дыхание: есть надежда? Туманная, призрачная, но все же — надежда?
— Мы все видели, как он упал в Роковую пропасть, — с гневом проговорила Никта.
— И ты думаешь, Роковая пропасть его примет? — отозвался учитель, приступив к перевязи.
— Не надо нас утешать старыми поверьями. Что, кто-то возвращался из Роковой пропасти?
— Нет, но никто и не падал, — спокойно ответил Калиган, но в голосе его что-то дрогнуло. Марк почувствовал, насколько тяжело дается учителю это спокойствие. — Наш странствующий рыцарь спас жизни нам всем и отправился в новые странствия. Как знать, не в этом ли было его призвание?
Марк ощутил внутри холодную пустоту. Призрачная надежда погасла. Да и не сам ли Калиган говорил, что живым до дна Роковой пропасти не долетишь.
— Его призванием было оставаться с нами, — хранительница спрятала меч за спину, но кулаки ее были по-прежнему сжаты. — Если бы мы все четверо отвлекли подземных стражей…
— …То все четверо полетели бы в Роковую пропасть, — докончил за нее Калиган и крепко-накрепко затянул перевязь.
Хранительница смотрела на него с мрачной прямотой.
— Тогда почему ты не послал меня это сделать? Я быстрее, способней, опытней. Я бы сделала это, не жертвуя жизнью.
Калиган попытался встать, но снова сел, упираясь спиною в стену. Лицо его непривычно осунулось, углубились морщины, он будто только что постарел на несколько лет.
— Я не мог рисковать тобой, Никтилена, — произнес он, почти не разжимая зубов. — После того, что ты рассказала — не мог. Ты должна взойти на Башню мрака и выполнить свою миссию.
Хранительница испустила мучительный стон.
— А у Хариса не было миссии?! Значит, ты мог им рисковать?! Мог рисковать Флоей?!
— Флое почти ничего не угрожало. Я послал ее назад с пустым свитком, потому что уже знал, что на той стороне — Главк. Мне было нужно, чтобы Эреб поверил, будто я отправляю ее с важной бумагой, и арпаки на один миг отвели от нас самострелы… не смотри на меня так, Никтилена.
Калиган замолчал, поднимая к ней свои вечно прищуренные глаза. Только теперь Марк увидел, какая в них боль. Не только боль потери соратника и друга, — а боль от чувства вины, что этот соратник и друг пал, выполняя его приказ. Отныне и до конца жизни этот шрам останется на сердце учителя, пославшего на смерть своего ученика.
Хранительница, похоже, все поняла. Веки ее дрогнули, губы задрожали. Она бросила взгляд в одну, в другую сторону, словно хотела выплеснуть куда-то охваченные болью чувства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
