Н. Болтянская: — А для чего?
А. Проханов: — Ну, им нужно это просто.
Н. Болтянская: — Ну почему? Зачем? Почему нужно-то?
А. Проханов: — Оружие предполагает обмен ударами. В ответ на этот очень мощный и тонкий организационный удар должен был бы последовать контрудар.
Н. Болтянская: — Тонкий и мощный.
А. Проханов: — Эффективный, по крайней мере. И наши депутаты, наши стратеги придумали этот ответ.
Н. Болтянская: — А почему по детям-то?
А. Проханов: — Они придумали этот ответ. Но они скверно его придумали, потому что они в этот ответный закон внесли компоненту детей-сирот. И эта компонента детей-сирот подставила депутатов под мощнейший либеральный удар. Вот уже две недели идет дикая истерика по этому поводу, раскручивается мощнейшая пропагандистская кампания против Думы, против депутатов, против властных российских элит.
Н. Болтянская: — Александр Андреевич, извините, а вы были когда-нибудь в детском доме?
А. Проханов: — Стоп, стоп. И вместо того, чтобы отразить удар, который донесся сюда из Вашингтона, этот удар усилен благодаря непродуманным ответным мерам. По существу, депутаты, собирались швырнуть бомбу…
Н. Болтянская: — Перчатку.
А. Проханов: — Бомбу. А эта бомба взорвалась у них в руках. И вот она рвет их у нас на глазах. То же самое было, кстати, и с Pussy Riot. Вместо того чтобы плавно, изящно, легко и глубинно ответить на это, два или три месяца шла чудовищная истерика по поводу Pussy Riot. И в этой истерике, конечно, проиграли и РПЦ, и власть как таковая. История повторяется. Меня это страшно раздражает. Я считаю, что Россия не имеет организационного оружия, она не может ответить адекватно на наносимые ей постоянные удары. Это огромная трагедия. Кстати, Изборский клуб, о котором говорят, он будет создавать организационное оружие ответа. Дети здесь не причем, на детей наплевать всем — и депутатам на детей наплевать, на детей наплевать и родителям этих несчастных детей-даунов, которые со стороны либералов льют крокодиловы слезы. Это все…
Н. Болтянская: — Подождите. Кто родители детей-даунов? Либералы?
А. Проханов: — Нет, те, кто устроил этот дикий хай трехнедельный и бьется за детей-даунов, за русских детей-даунов. Этим людям наплевать на детей-даунов. Поэтому есть предвзятость, есть пропаганда, есть иногда блестящая пропаганда, которую иногда я слышу на «Эхо Москвы», а есть топорная, тупая, свинская пропаганда. Дети здесь — это разменная карта как с той, так и с другой стороны.
Н. Болтянская: — Александр Андреевич, вы за или против?
А. Проханов: — Я против того, чтобы вносить эту поправку в закон. Здесь должна была быть другая поправка, здесь должны быть другие компоненты. Я оставляю в стороне проблему за усыновление или против усыновления. Я против того, чтобы в закон была внесена вот эта идиотская и вредная для контрпропагандистской игры поправка. Это огромная политическая и информационная ошибка.
Н. Болтянская: — Итак, внимание, Александр Проханов против. Запомните это, пожалуйста.
А. Проханов: — Я против внесения в этот закон этой поправки. Я оставляю в стороне этику, людоедство, о которых здесь говорят. Я считаю, что эта поправка не должна была быть внесена в закон, и тогда бы, быть может, удалось бы на американский закон Магнитского ответить чем-то более существенным и разящим.
Н. Болтянская: — Александр Андреевич, а вот скажите, пожалуйста, все-таки, с вашей точки зрения? Мы же совсем не бедная страна, да? Существует огромное количество государств в мире, обладающих куда меньшим ресурсом, запасом, нежели мы, у которых детских домов нет как класса, потому что да, бывают всякие ситуации, когда дети остаются без родителей в результате тех или иных трагедий. Вот сейчас обсуждаются идеи. Кто-то предлагает, мол, вы, господа депутаты возьмите и усыновите сами пяток-другой, десяток детей. Кто-то предлагает решать эти вопросы с помощью финансов. Кто-то предлагает там, как губернатор Груздев, построить дома. Короче говоря, ищут какие-то варианты. А с вашей точки зрения, возможна ли ситуация, чтобы не было детей-сирот в итоге?
А. Проханов: — Конечно, возможно. Но это вопрос о традициях, это вопрос, связанный с представлениями государства о том, как нужно воспитывать детей и где их нужно воспитывать. Я, например, считаю, что Рамзан Кадыров, который своих сирот (а ведь после этой войны осталось огромное количество сирот, обездоленных людей) собирает в школы, учит там исламу, учит исламской теории. Их учат обращаться с оружием. Из них готовят воинов, воинов ислама. Я считаю, что русские люди должны своих обездоленных детей вынимать из этих нищих детских домов и помещать в кадетские корпуса. В кадетские корпуса, построенные в прекрасных местах среди дивной русской природы на огромных русских пространствах. В этих кадетских корпусах должны преподавать лучшие учителя, на которых мы способны. В этих кадетских корпусах молодым людям должны преподноситься гуманитарные, гуманистические уроки, из них должны готовить сынов отечества — там должны быть священник, воин, педагог. Это должны быть лицеи, в которых потенциально в дальнейшем появятся русские нобелевские лауреаты, Жуковы, Гагарины. Это должна быть новая каста, это должна быть новая раса.
Н. Болтянская: — Косточки, Александр Андреевич. Ой, косточки.
А. Проханов: — Это должна быть новая раса, которая придет на смену этого погибшего, изнасилованного, обескровленного, посаженного на иглу, одураченного поколения.
Н. Болтянская: — Не могу. Утираю скупую слезу. Александр Андреевич…
А. Проханов: — Что, моя дорогая?
Н. Болтянская: — Вот вам. «Кругом враги, янки уже в Ульяновске». Вы были там недавно?
А. Проханов: — Ну, конечно.
Н. Болтянская: — Ну, что? Всех янок прогнали?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
