В 1938 году чехи послушно подчинились приказу правительства не воевать и не воевали, пока советские войска не вошли в Берлин.
Только тогда, чтобы уберечь от возможного разрушения промышленные объекты и городскую инфраструктуру, и было поднято восстание.
4 мая в девять часов утра в окнах квартир и на некоторых общественных зданиях появились чехословацкие фланги. В середине дня под председательством А. Пражака собрался Чешский национальный совет (ЧНС), который принял на себя решение о руководстве восстанием и от имени Кошицкого правительства Национального фронта объявил о ликвидации Протекторатора и о взятии Советом всей полноты власти в свои руки. К вечеру повстанцам удалось занять пражское радио.
Немецким войскам в Праге был предъявлен ультиматум о безоговорочной капитуляции.
Момент для восстания выбрали весьма умело.
Полноценного немецкого гарнизона в городе не было, и уже к вечеру 4 мая на улицах Праги появляются челословацкие офицеры в форме, которую они сняли в 1938 году.
На улицах возводятся баррикады.
Первые столкновения начались только 5 мая ито не с немцами, а коммунистическим Чешским национальным советом, который объявил Центральный национальный комитет движения сопротивления некоммунистических сил органом, не представляющим интересы народа.
Выждав два дня — странная медлительность для боевого офи цера! — командующий воинскими частями СС групенфюрер Фридрих-Карл фон Пуцкер отдал приказ двивизиям СС «Das Reich», «Wiking», «Wallenstein» войти в город и подавить восстание.
«Просьба города Праги ко всем союзным войскам. На Прагу наступают немцы со всех сторон. В действии германские танки, артиллерия и пехота. Прага нуждается в помощи. Пошлите самолеты, танки и оружие. Помогите, помогите, быстро помогите!»
«Прага зовет американскую армию, союзные армии возле Пльзня! Пошлите танки и сомолеты! Помогите нам спасти Прагу!»
«Прага зовет, здесь чешская Прага, Красная армия пошлите нам помощь, нам скоро, скоро, скоро».
Такие призывы [88] вполне естественные в устах людей, без единого выстрела спрятавших семь лет назад в сундуки военную форму, передавала в эти дни в эфир пражская радиостанция.
Однако ни американцы, ни Красная армия на помощь не спешили, и тогда 6 мая пражское радио передало на русском языке еще одно воззвание: «Верим, офицеры и солдаты армии Власова в последнем этапе боя, как русские люди и советские граждане, помогут защитить Прагу».
«Молниеносным ударом Прага была занята, немцы взяты в плен, а заложники и сидящие в тюрьмах освобождены, — с пафосом сообщает В. Осокин. — Прага ликовала. Власов и РОА стали героями освободителями. Портреты генерала Власова были вывешены повсюду».
И Осокин, и другие власовские историки утверждают, что чешское население приветствовало дивизию С.К. Буняченко. Партизаны якобы даже предлагали Власову возглавить все национальные — в противоположность коммунистическим — партизанские отряды в Чехословакии.
На самом деле все было не совсем так.
Вернее — совсем не так.
Попробуем выстроить хронологию событий этой Страстной недели.
2 мая. 1-я дивизия РОА под командованием генерал-майора Сергея Кузьмича Буняченко остановилась в 50 километрах к юго-западу от Праги.
5 мая. Посланные Сергеем Кузьмичем к американцам для ведения переговоров полковник Азберг и Поздняков вернулись с документом, в котором говорилось, что командование американской армии готово принять власовцев с условием, что они добровольно сдадут оружие и будут на положении военнопленных, судьбу которых решит высшее командование.
Вечером части 1-й дивизии подошли к пригороду Праги и заняли аэродром.
6 мая. В этот день была православная Пасха, но праздновать ее власовцам не пришлось. После полудня прошло совещание в штабе повстанцев. Там присутствовал и полковник РОА Андрей Дмитриевич Архипов. Он встретился здесь с американским капитаном, который командовал бронированной колонной разведки, высланной, чтобы выяснить, что происходит в Праге.
Американский капитан, подивившись на немецкое обмундирование Архипова, спросил, могут ли повстанцы удержать город сами, пока он не будет передан союзнику США Советскому Союзу. Он объяснил, что Эйзенхауэр уже провел переговоры с советским генералом Антоновым и ими достигнуто соглашение о демаркационных линиях, но все еще остается открытым вопрос о возможном занятии Праги американскими войсками, до тех пор, пока ее не передадут в советские руки.
Услышав такое, Андрей Дмитриевич Архипов сообразил, что надежда войти в связь с американскими войсками оказывается иллюзорной. Он сказал капитану, что, если с чисто военной точки зрения дивизия КОНРа может удержать город, с политической точки зрения это было бы нецелесообразным.
— Американцам следовало бы вступить в Прагу! — сказал Архипов.
Понял ли ситуацию американский капитан — неизвестно, но Архипов ничего не добился и после совещания объявил повстанцам, что дивизии придется оставить город, поскольку вскоре его займут советские войска. Вечером он доложил об этом Буняченко и Власову.
Для хитроумного Сергея Кузьмича это оказалось весьма неприятным сюрпризом.
Тем ни менее 7 мая, когда немцы начали подавление восстания, власовцы защитили город.
«Части генерала Власова, которые с нами борются против немцев, разоружили в районе западнее Праги больше десяти тысяч немецких солдат» — передавало в этот день Пражское радио.
Но это на улицах, где в этот день погибло около 300 солдат и офицеров РОА…
В Чешском национальном совете в это время тоже бушевали страсти.
Капитан РОА Ростислав Львович Антонов, командированный Буняченко на заседание ЧНС, попытался определить отношение РОА и ЧНС.
Против этого решительно выступил заместитель председателя Совета Иожеф Смрковский.
— Почему? — задал вопрос Антонов.
— Вы же воюете с коммунистами! — ответил Смрковский. — А я тоже коммунист [89].
Смрковскому удалось добиться, чтобы с командованием власовской армии не заключалось никакого письменного соглашения.
Как только власовцы выбили из Праги эсэсовцев, им объяснили, что Прагу в соответствии с Ялтинским соглашением будут оккупировать не американцы, а советские войска и поэтому образовано чешское правительство, которое возглавил коммунист Иожеф Смрковский.
От лица этого правительства, спасителям Праги было заявлено, что чешское правительство никогда не просило власовцев о помощи и не сочувствовало делу КОНРа.
Офицеры КОНРа, плохо разбирающиеся в чешских идеях народосбережения, возмутились:
— А как же повстанцы, из штаба Пражского восстания, которые приходили к нам?
— Это не повстанцы, а авантюристы. Ни чешский народ, ни правительство не уполномочивали их обращаться к вам. Наше правительство на две трети — коммунисты, и мы советуем дивизии КОНРа сдаться наступающей Советской армии.
В этот же день в 23 часа С.К. Буняченко отдал приказ 1-й дивизии оставить Прагу и двигаться на юг, чтобы войти в американскую оккупационную зону.
По дороге выяснилось, что потерялся Боярский, которого генерал Трухин отправил к Власову с сообщением о результатах переговоров с американцами — американцы требовали безоговорочной сдачи. Трухин отправился на поиски Боярского, но был захвачен чешскими партизанами.
Тут нужно сделать небольшое отступление.
Спасение Праги от разрушения, пожалуй, единственное деяние РОА, которое признается всеми исследователями и которое с полным правом может быть занесено в положительный актив власовского движения.
И даже некая символика тут просматривается.
В Праге образовали Комитет освобождения народов России, и РОА — армия этого комитета — и спасла Прагу.
И какова же была награда спасителям?
Серым холодным утром 6 мая 1993 года на Ольшанском кладбище в Праге, над пустым холмом, где лежали триста павших в бою солдат и офицеров армии Власова, был водружен темный деревянный крест с белеющими на нем буквами: РОА. Крест обвивал в изголовье терновый венец.
«Вопреки ожиданиям, спровоцированным мифом о всенародной любви и признательности чехов власовцам за освобождение Праги, — не скрывая злорадства, писала в те дни журналистка „Комсомольской правды“, — на кладбище собралась жалкая кучка людей, состоящая большей частью из пишущей и снимающей братии».
Поставили этот крест почти пятьдесят лет спустя.
А тогда, в майские дни Светлой седмицы 1945 года, в благодарность за помощь чехи расстреляли В.И. Боярского, М.М. Шаповалова повесили, а Ф.И. Трухина и И.А. Благовещенского передали Красной армии.
Если у А.А. Власова и были какие-то идеи насчет славянской поддержки дела освобождения народов России, все они разбились о твердокаменную чешскую идею собственного народосбережения.
