— Или безымянных женских могил — сказала Люси, а он лишь улыбнулся.
Как могла Темпл заниматься с Пандой каждый день и не мечтать сорвать с него одежду? Вместо этого в любую свободную минуту она подходила к окну и смотрела на улицу. Люси вперила взгляд в длинную жилу у него на шее сбоку. Ту самую, которую она любила кусать. Он заметил ее взгляд и посмотрел на нее так, будто точно знал, о чем она думает.
Той ночью Панда так и не появился в раздвижных дверях ее комнаты, и в лодочном сарае не горел свет. Впервые они проводили ночь раздельно, с тех пор как начался их роман, и это навело ее на мысли… Если его с Бри связывал только дом, почему он настолько скрытен?
На следующее утро дождь сыпал в окна маленькими горошинами: такая погода полностью соответствовала ее настроению. Что именно он не хотел ей рассказывать? Она искала честных и открытых отношений: никаких темных углов или мрачных тайн, над которыми она ломала бы голову, когда они не были вместе. Она натянула старый желтый макинтош, один из тех, что принадлежали Ремингтонам, быть может, даже сама Бри оставила его в шкафу наверху, и отправилась погулять по мокрой траве. Но вместо того чтобы пойти в лес, Люси повернула к участку к северу от дома. Сначала она и не подозревала, что эта скалистая площадка тоже входит в его владения. К тому времени как добралась до верхнего склона, она запыхалась.
Панда стоял на краю утеса, очевидно, это было место, куда он любил приходить. На нем были дорогая темно-серая непромокаемая куртка и джинсы. На голове ничего не было, волосы намокли и разметались от ветра. Она оглядела его темное лицо, покрытое каплями дождя. Он явно не обрадовался ее приходу.
— Вчера ночью я пропустила секс, — заявила она. — Я подумываю о том, чтобы тебя уволить.
Панда догадался, что она потребует объяснений, но надеялся выгадать немного времени, прежде чем до этого дойдет. Нужно было думать головой. Черт. Если он скоро не уберется из этого места, подальше от нее, то потерпит полное фиаско. Он пытался уговорить Темпл, чтобы она расторгла с ним контракт, но та отказалась. Когда это закончится, он вернется к тому, что у него получается лучше всего, — защите клиентов от реальной опасности.
Ветер трепал воротник его куртки.
— Я не советовал бы тебе увольнять меня, — сказал он. — У меня есть видео с записью нашего секса.
Она не улыбнулась. В желтом плаще с капюшоном на черной подкладке, натянутом на ее нелепые волосы, и завернутыми черными манжетами шириной в три дюйма она напоминала мокрую пчелку.
— Ты врешь, — сказала Люси. — Расскажи, почему ты так разнервничался, когда увидел Бри?
— Стал бы я лгать о чем-то настолько серьезном, как видео с записью секса?
— Запросто. Я знаю, что семья Бри раньше владела домом. Она мне об этом рассказала.
Панда должен был уловить связь между женщиной по имени Бри, которую Люси посещала в доме по соседству, и Сабриной Ремингтон-Уэст, но это непосильное задание лишь усыпило его.
— Видеокамеры очень маленькие, — сказал он. — И я умею их прятать.
Она все равно не улыбнулась. Она собиралась поговорить серьезно, и ему это не нравилось.
— Бри сказала, что вы никогда раньше не встречались, — продолжала она. — Тогда почему ты так быстро сбежал?
Он выдал самое правдоподобное объяснение.
— Она напомнила мою старую подругу.
— Какую еще старую подругу?
Он проигнорировал каплю дождя у нее на щеке и изобразил ухмылку.
— Я не спрашиваю о твоем темном прошлом. Вот и ты о моем не спрашивай.
— Ты не спрашиваешь о моем темном прошлом, потому что знаешь, что уснешь от скуки, если я тебе расскажу. — Она сделала паузу. — И я намереваюсь это исправить.
Он нахмурился.
— Ты сказала этой женщине, кто ты. Ты действительно думаешь, что она тебя не выдаст?
— Она молчит уже целый месяц. И если не считать сомнительного общества Темпл, Бри — мой единственный друг на острове.
А он тогда кто?
— Кому здесь нужны друзья? — спросил Панда. — Мы все уедем через пару недель. — Он напирал дальше. — Ты слишком доверяешь людям. Ездишь в город, когда тебе заблагорассудится, разговариваешь, с кем хочешь. Это неразумно.
— Мне нравится общаться с людьми, и этот разговор не обо мне. А о тебе. И если ты не расскажешь мне правду, я все равно все выясню. Поверь, у меня есть гораздо более мощные рычаги воздействия, чем «Гугл».
Он переживал, что она подошла так близко к краю обрыва, но если бы посоветовал ей отойти, она оторвала бы ему голову. Патрик тосковал по тихой и покладистой женщине, которой она была, когда они только встретились.
— Почему тебя это интересует?
— Мне не нравятся тайны.
— Не лезь в это, Люси.
Ее капюшон слетел от ветра.
— Я думаю так: ты каким-то образом связан с семьей Ремингтонов. Вот почему ты купил этот дом и вот почему ты не хочешь в нем что-то менять.
— У этого дома есть корни, а у меня — нет. Вот что мне нравится в нем, и вот почему я не собираюсь избавляться от стола, который так не нравится тебе.
К счастью, она отошла от обрыва на пару дюймов.
— Может, и так, — сказала она. — Теперь расскажи об остальном.
Черта с два он расскажет ей все остальное. Глядя, как желтый плащ развевается на ее маленькой фигурке, он не мог представить, как собраться с духом и все это выложить. Кертис, армия, каково это — быть копом и, зайдя в какую-то крысиную дыру, объявить матери, что ее сын умер. Каково это — не верить самому себе. Лучше он расскажет, какая она красивая. Даже неопрятные волосы и фальшивые татуировки не могли испортить это милое лицо или затмить блеск этих карих глаз с зелеными прожилками.
Патрик напомнил себе, что вся эта сладость, эта душа предназначались кому-то другому. Кому-то, кто не провел столько лет, прячась в тени. Кому-то, кто никогда не сделал бы ей больно.
— Нет ничего остального. — Он потянулся и надел на нее капюшон, накопившаяся в нем вода залилась ей за воротник.
— Ты установила правила этого романа. Не говори, что ты проявила мягкотелость и увлеклась мной.
Он внимательно за ней наблюдал, сам толком не понимая, что хочет увидеть, и испытал одновременно и облегчение, и разочарование, когда выражение ее лица не изменилось.
— Я увлеклась твоим телом, — сказала она. — Пусть ты и выглядишь как ходячее предупреждение о вреде стероидов, которые запрещены законом. Тело у тебя, несомненно, великолепное, если не считать той части, что между ушей.
Она была настолько полна жизни, настолько умна и остра на язык. Долгие годы она загоняла себя в рамки, которые не вполне соответствовали ее характеру, изо всех сил пытаясь быть идеальной дочерью, и теперь отправилась в свободное плавание. Что касается их двоих… Что бы она ни говорила о своем глупом списке плохих дел, она не была создана для бесперспективного романа. Люси нуждалась в настоящей близости, которой он не мог ей дать, и, черт возьми, если она сама не собиралась проявлять осторожность, то он был готов делать это за нее.
