— Ты меня пугаешь.
— Хорошо.
— У меня нет контрабанды, клянусь.
Он изобразил самую отвратительную, самую угрожающую ухмылку. — Тогда тебе не придется ни о чем беспокоиться.
— Наверное… нет. — Она прижала ладони к стене, но ноги не раздвинула.
Он заставил ее это сделать.
— Не делай вид, как будто ты меня не понимаешь. Ты усвоила урок. — Его дыхание колыхало волосы, и они щекотали ей уши. Его голос звучал хрипло и тихо. — Мне это нравится не больше, чем тебе.
Конечно, не больше.
Ее глаза медленно закрылись, когда он принялся ласкать ее по бокам, водя руками от подмышек до бедер.
— Я же сказала, — повторила она, — у меня ничего нет.
— Почему я тебе не верю? — Он обвил ее руками, добравшись до места под ключицей. Потом опустил ладони ниже и нежно взялся за ее грудь.
Она посмотрела на него через плечо.
— Только не говори то, что сказал в прошлый раз.
— А что я сказал? — прошептал он ей в ухо.
— Ты сказал: «Там ничего нет».
Он улыбнулся, просунул большие пальцы в чашки бюстгальтера и нашел ее соски.
— Я так ошибался!
К тому времени как он перестал терзать ее грудь и перешел к освоению новой территории, ее колени стали подгибаться, а кожа пылала. Он играл с ней, проводя руками по внутренней и внешней стороне бедер, пока не нашел главную цель.
— Думаю, я что-то чувствую.
Не только он что-то чувствовал.
— Это противозаконно, — возразила Люси, повиливая бедрами.
— Ты сопротивляешься аресту. — Его руки расстегнули молнию на шортах. — Теперь мне придется произвести более тщательный обыск.
— О нет, только не это. — Это прозвучало совсем неубедительно.
— Ты сама во всем виновата. — Он заставил ее присесть и стянул облегающие шорты вместе с трусиками.
— Я пытаюсь быть хорошей, но это сложно.
— Даже не представляешь как. — Он прижался к ней, чтобы донести свою мысль.
Удивительно, сколько новых местечек он в ней открыл. Достаточно для того, чтобы она слабо возразила:
— Конфета туда не поместится.
— Все когда-то бывает в первый раз, — хрипло произнес Патрик, дыша так же часто, как она.
— Полицейская жестокость, — выдавила она, пока он возился с ширинкой.
— Больно будет только первую минуту.
Больно не будет вообще. Что касается «минуты…» Это вряд ли. Панда обладал огромным запасом сил.
— Соберись. — Он наклонил ее вперед.
— Подожди…
— Слишком поздно. — Он взял ее сзади.
Его стон заглушил ее крик. Он прижался губами к ее затылку. Она прижималась к нему, а он держал ее тело в своих больших руках. Среди пыли и обломков чужих жизней они играли в свою игру, их тела сливались в одно целое, когда они использовали друг друга, отдавали, снова использовали. Это был примитивный секс. Грубый и простой. Секс плохой девочки. Точно такой секс, которого она хотела.
— Не смотри на мой живот, — сказала она, натягивая трусики.
Он погладил ее по щеке пальцем.
— Потому что?..
— Он пухлый.
— А-а-а.
— Не обязательно было произносить это именно так. — Она просунула ноги в шорты, втянула живот и застегнула молнию. Это она устроила весь этот обыск со стриптизом, когда затащила его в сарай, после того как он ненадолго выезжал в город. Она сказала, что у нее есть сведения, будто он пытается пронести в дом контрабанду в виде тонких вялых сосисок «Слим Джимс». Он сказал, что его Джим уж точно не был тонким и сушеным. Люси прижала его к стене и сказала, что это не ему решать, а ей. В конце концов ей пришлось признать, что он прав.
— Это ты виноват, что я поправляюсь, — заявила она. — Когда в доме нет ничего, кроме чертовой диетической еды, я начинаю сходить с ума.
Его бровь элегантно изогнулась, но он не стал комментировать ее непристойные замечания.
— Как насчет всей той гадости, которую я скармливаю тебе каждую ночь в лодке?
— Именно, — сказала она. — Если бы я ела приличную еду, я не подсела бы на твои вредоносные подачки.
— Ты права. Это я виноват. Обещаю: больше никаких чипсов. Никаких лакричных конфет. Я исправлюсь.
— И думать не смей.
Он засмеялся и притянул ее к себе, будто хотел поцеловать. Но они целовались, только когда были в постели: это были глубокие поцелуи с участием языка, которые отражали то, что происходило с их телами. Занимаясь сексом с Пандой, она чувствовала себя так, будто стала героиней порнофильма, только без участия третьих лиц. Он отпустил ее и отошел, уставившись на кучу мусора. Беспокойство вновь охватило его. В отличие от нее вынужденное заточение на острове раздражало его. Он жаждал активных действий.
Она снова надела шлепанцы на платформе, пока он разглядывал зеркало в рамке из разбитых ракушек. Потом спросил:
— Разве это стояло не в спальне внизу?
— Нет. — Ей нравилось врать. Это был совершенно новый опыт.
— Чушь. Вчера оно стояло там.
— В самом деле, Панда, для копа у тебя не лучшие способности к наблюдению.
— Черт возьми, как раз наоборот. Прекрати переставлять мебель в моем доме. И хватит лезть к моей свинье.
— Тебе не понравилась повязка на глазу? Я думаю, она… — Она умолкла, когда увидела, как Панда поднял свернутый листок желтой бумаги с грязного пола сарая. Она поспешила к нему, вытянув вперед руку.
— Должно быть, это выпало из моего кармана, когда ты сорвал с меня шорты.
— Я не срывал. Что это такое, черт возьми? — Будучи человеком подозрительным, он развернул листок и принялся читать.
— Отдай это мне! — Она попыталась выхватить листок, но он держал его высоко над головой.
— Список плохих дел?
— Это личное.
— Я ни одной живой душе не расскажу. — Он просмотрел написанное и ухмыльнулся. — Если честно, я бы тоже смутился.
Когда он наконец опустил бумажку, было уже слишком поздно. Он все прочитал.
СПИСОК ПЛОХИХ ДЕЛ
Попробовать сбежать из дома*
Одеваться, как малолетняя шлюха*
Спать с мужчинами
Как можно чаще ругаться*
Напиваться на людях
Целоваться на людях
Курить косяки
Устраивать потасовки*
Заниматься телефонным хулиганством*
Ложиться спать, не смывая макияж*
Плавать голой
Чаще сидеть допоздна
Чесаться, рыгать и т. п.*
— «Ложиться спать, не смывая макияж», — присвистнул он. — Это уже опасно.
— Ты представляешь, насколько это вредно для кожи?
