стороны: 51 хоругвь у крестоносцев, 90 хоругвей в польско-литовском войске (из них 50 у поляков, 40 у литовцев и русских). Отсюда можно только сделать вывод, что силы союзников значительно превосходили силы Ордена, но установить, сколько же сражалось на каждой стороне, — невозможно потому, что количественный состав хоругви колебался. В своем другом труде — «Прусские знамена» — Длугош приводит данные о составе некоторых орденских хоругвей.[413] Из них следует, что в хоругви, считая по 3 вооруженных в «копье», могло быть от 180 до 300 человек.[414] Единственно твердая цифра, которую находим у Длугоша, это число татарских конников на стороне литовцев: по данным Длугоша их было триста.
Отсутствие сведений в современных событиям источниках дало широкое поле для произвольного исчисления военных сил каждой из сторон, причем и указанное Длугошем число татар тоже подверглось изменениям. Поэтому в литературе высказывались самые разнообразные мнения о численности войск. А. Барбашев считал, что польско-литовско-русское войско составляло не более 100 тысяч человек (из них 30 тысяч он отводит на татар), а орденское — около 30 тысяч.[415]
Тоже в 100 тысяч приблизительно исчислял союзные войска П. А. Гейсман (причем конницу в 25 тысяч), зато на стороне Ордена предполагал до 60 тысяч (из них в коннице 14-15 тысяч).[416] Оба автора исходили из среднего количественного состава хоругви. Руководствуясь этим же критерием, почти к таким же результатам пришли и некоторые польские авторы, исчисляя польско-литовско-русскую конницу в 23 с лишним тысячи, орденскую в 16 с лишним тысяч человек. В польской историографии вообще заметно стремление по возможности не завышать предполагаемых цифр. Не так еще давно общая численность орденского войска считалась в 31 тысячу человек (25 тысяч всадников и 6 тысяч пехоты) и даже 20-22 тысячи (при 15 тысячах всадников), а численность польско-литовско-русского войска в 41-46 тысяч в первом случае и 18-23 тысяч во втором.[417] К таким же невысоким цифрам пришел в последнее время и С. Кучинский. Положив в основу своих вычислений совершенно новый критерий — мобилизационные возможности каждой из сражавшихся сторон, он пришел к выводу, что войско крестоносцев, набранное с территории Ордена, составляло 33 500 человек, из которых в битве участвовало 27 500 человек (часть была поставлена на охрану замков), да иностранных гостей было больше 4000 человек. Таким образом, всего 32 тысячи, из них конница составляла 21 тысячу, пехота 11 тысяч. Союзное же войско исчислялось в 31 с половиной тысячу, из них 29 тысяч приходилось на конницу, остальные на пехоту. Кроме того, в состав союзных войск входило 1000—2000 татар.[418]
Трудно, конечно, судить, кто прав. Но все-таки Длугош ясно указывает и подробно описывает 51 хоругвь в орденском войске и 90 в польско-литовско-русском. Из этого следует, что независимо от числа людей в хоругви (оно колебалось и на той и на другой стороне) союзное (конное) войско приблизительно в два раза превосходило орденское. А это соотношение сил в приведенных выше расчетах не соблюдено, и поэтому эти цифры внушают сомнение.
Самой громоздкой частью войска был обоз. Предполагая, что общая численность польско-литовско-русского войска составляла 39 тысяч, С. Кучинский считает, что в обоз его входило самое меньшее 10 тысяч телег с продовольствием и еще телег пятьсот с орудиями, запасным оружием, ядрами, канцеляриями короля и Витовта и т. д.[419]
Главнокомандующим военных сил Ордена в Грюнвальдской битве был великий магистр Ульрих фон Юнгинген, командование непосредственно осуществляли великий комтур Фридрих фон Валленрод и великий маршал Конрад фон Лихтенштейн.
Вопрос о том, кто осуществлял верховное командование в польско-литовско-русском войске, вызвал большие споры в литературе. Надо сказать, что под воздействием Длугоша, изобразившего Владислава-Ягайлу человеком кротким и мягким по натуре, нерешительным и слабовольным, предпочитающим мир войне, имя польского короля в этих спорах называлось редко. Одни шли за Длугошем, который под 9 июля рассказывает, что первоначально верховное командование над королевским и великокняжеским войском предлагалось опытным в военном искусстве чехам, а после их отказа было возложено на краковского мечника Зиндрама из Машковиц. Поэтому они именно Зиндрама из Машковиц считали (некоторые и теперь считают) главнокомандующим союзными войсками в Грюнвальдской битве.[420] Другие, причем главным образом старые историки — К. Шайноха, М. Бобжинский, С. Смолька и другие, связывали этот пост с именем Витовта.[421] Вероятно, в этом случае немалую роль сыграла характеристика, данная Длугошем великому князю литовскому. Витовт в изображении Длугоша — воинственный, стремительный, полный энергии и инициативы — весьма подходил для поста главнокомандующего. Однако в последнее время, в результате критического изучения «Истории» Длугоша, восторжествовало мнение (имевшее последователей и раньше в лице А. Прохаски, С. Куйота, С. Кутшебы), что главнокомандующим польско-литовско-русскими войсками был король Владислав-Ягайло. В наши дни его придерживается С. Кучинский.[422] Очевидно, это мнение является наиболее правильным. Аргументы, приводимые в его защиту, заставляют его принять. Самый важный из них — чрезвычайная активность короля, проявляющаяся с самых первых дней войны 1410 г. и отнюдь не снижающаяся после избрания Зиндрама. В тот же самый день, когда в командующие был выбран, по Длугошу, Зиндрам из Машковиц, все же Владислав-Ягайло, а не он, руководит всем походом союзного войска после вступления на вражескую территорию. Владислав-Ягайло, а не Зиндрам, убедившись, что р. Дрвенца сильно укреплена, принимает решение идти в обход. Его распоряжений ждут войска в день битвы, и Витовт без него не может начать боя. Именно Владислав-Ягайло, а никто другой, осматривает орденское войско перед началом битвы и взвешивает силы неприятеля. И он же, по свидетельству «Хроники войны», отдает приказ своему рыцарству надеть всем соломенные повязки, чтобы отличаться чем-нибудь от одинаково закованных в латы крестоносцев, и устанавливает боевой клич для всего своего войска: «Краков! Вильно!»[423] И хотя, по словам Длугоша, во время боя король якобы стоял в стороне и пассивно наблюдал сражение, однако сам же Длугош рассказывает, что к вечеру король совсем охрип от сильных криков, которые издавал во время боя, поощряя и возбуждая своих рыцарей.
Выполняя верховное руководство над всем союзным войском, Владислав-Ягайло, очевидно, непосредственно командовал, кроме того, польскими силами, как Витовт литовскими. Это видно из того, что, по словам Длугоша, без его распоряжения поляки считали недостойным начать бой. Правда, согласно Длугошу же, не король, а Зиндрам из Машковиц расставляет польские хоругви в боевой порядок, что как будто опровергает вышесказанное. Но более ранний источник, «Хроника войны», сообщает, что расстановку польского войска производил Владислав-Ягайло.
Что касается Зиндрама из Машковиц,
