фрукты и переправляли их в Венгрию. Теперь они лишились возможности вести такие широкие торговые операции. Орден стал на их пути и тем нанес большой ущерб внешней торговле Польши.
Очень страдала из-за соседства Ордена и Литва. К этому времени Литовское государство достигло большого могущества, подчинив себе соседние белорусские, украинские и некоторые русские земли. Разными способами, путем насильственного захвата или брачных союзов, литовские князья завладели еще в XIII в. так называемой Черной Русью (с городами Гродно, Слоним, Волковысск и др.) и Полоцкой землей, в начале XIV в. землей Витебской и Волынью. При князе Ольгерде (1345-1377 гг.) в состав Литовского государства вошли Киевское и Чернигово-Северское княжество, Подолия, а в результате упорного наступления на соседние русские земли Ольгерду удалось подчинить себе и Смоленское княжество.[381]
Хотя в связи с подчинением Литовскому государству белорусских, украинских и части русских земель христианство начало понемногу распространяться среди литовского населения, хотя литовские князья неоднократно вступали в соглашение с папами насчет крещения,[382] все же Литва еще не рассталась с язычеством. Поэтому захватнические выступления Ордена против Литвы неизменно мотивировались миссионерскими целями. Для чего же и существовал здесь Орден, как не для борьбы с неверными, не для обращения их в лоно христианской церкви? Прикрываясь этими целями, а на самом деле стремясь расширить свои владения, братья-рыцари организовывали против литовцев один поход за другим, грабя и разоряя их земли, уничтожая и уводя население в плен. В период с 1345 по 1377 г., т. е. в правление Ольгерда, было совершено целых сто таких походов, причем иногда приходилось до восьми в год. От разбойничьих набегов крестоносцев, естественно, больше всех страдала ближайшая к Ордену земля — Жмудь (Жемайте). Литовцы не оставались в долгу и на нападения отвечали контрударами. Сорок два раза вступали они в пределы Ордена и наносили ущерб его владениям.[383] Упорную борьбу с Орденом вели и Ольгерд и его брат, Кейстут. Соседство Ордена мешало успешному экономическому развитию Литовского государства, постоянные нападения крестоносцев разрушали его производительные силы и тем подтачивали достигнутое им политическое могущество. Поэтому при переговорах с папой о крещенье Литвы литовские князья ставили условием переселение Ордена с занимаемой им территории в степи, пограничные с Золотой Ордой.[384]
В этом свете совершенно естественным представляется возникновение в 80-х годах XIV столетия проекта польско-литовской унии. Идея объединения усилий для совместной борьбы против общего врага не была новой. Как указано выше, попытки ее реализации были сделаны еще при Владиславе Локотке и принесли известный успех. Вероятно, и в дальнейшем мысль о союзе не исчезала и находила поддержку с обеих сторон, но осуществлению ее мешала борьба между Литвой и Польшей, разыгравшаяся вокруг Волыни. В 1366 г. борьба эта закончилась соглашением о разделе волынских земель. Уния с Литвой представляла в глазах польских феодалов еще и те выгоды, что благодаря ей можно было рассчитывать завладеть украинскими и белорусскими землями, входившими в состав Литовского государства, и таким образом компенсировать недавнюю утерю Галицкой Руси, занятой Венгрией.
Благоприятный момент для заключения унии создался со смертью в 1382 г. короля Польши Людовика (одновременно короля венгерского) и возведением на престол его дочери Ядвиги. Польско-литовская уния была заключена в 1385 г. и скреплена браком Ядвиги с великим князем литовским Ягайлой. Польские феодалы отдавали великому князю литовскому Ягайлу руку своей королевы и признавали его своим королем. Взамен Ягайло обязывался, во-первых, креститься сам со всеми своими многочисленными братьями и всем своим народом, а во-вторых — возвратить Польше все отторгнутые от нее земли. Имелись в виду прежде всего земли, отторгнутые Орденом.
За выполнение первого обязательства Ягайло взялся тотчас же, еще до бракосочетания своего с Ядвигой, приняв с братьями католичество, а затем насаждая его в литовских землях. Обращение Литвы в христианство было весьма важным условием. Выполнение его отняло бы у Ордена предлог для нападений на литовские земли и вскрыло бы исключительно захватническую цель их.
Второе обязательство легло в основу внешней политики Ягайлы и привело в конечном счете к войне с Орденом, закончившейся Грюнвальдской битвой и великим поражением Ордена.
Заключение унии между Польшей и Литвой Орден воспринял как неожиданный и тяжкий удар для себя.
Нападения его на Литву и по-прежнему особенно на Жмудь не прекратились. О них рассказывает и Длугош и орденская хроника Поссильге[385]. Но главные усилия Ордена были направлены теперь на разрушение нежелательной, мешающей ему польско-литовской унии. Поэтому он с великой готовностью принимает в 1389 г. и поддерживает задетого в своих властолюбивых помыслах Витовта и оказывает ему широкую военную помощь в его войне с королем Владиславом-Ягайлом в 1390-1391 гг.[386] А когда в 1392 г. Владислав-Ягайло, стремясь ликвидировать ослаблявшие государство внутренние неурядицы, пошел на уступки в пользу оппозиции и заключил с Витовтом соглашение, сделав его своим наместником в Литве, Орден сейчас же взял под свое покровительство другого литовского князя, Свидригайло, недовольного соглашением.
Как было отмечено выше, все свои нападения на Литву крестоносцы продолжали проводить под прикрытием якобы борьбы с язычниками, придавая им характер крестовых походов, привлекая к участию в них иностранное рыцарство. Одновременно в своей дипломатической переписке, посланиях к папе, к европейским государствам Орден старался убедить их в том, что обращение литовцев в христианство является фикцией.
Отражая нападения Ордена на литовские земли, Владислав-Ягайло не забывал основной задачи, взятой им на себя, — активной борьбы с Орденом за возвращение захваченных им польских земель. Но если король помнил о ней и готов был приступить к ее выполнению, то совершенно другие настроения царили в окружавшей его придворной среде, в королевском совете. Эгоистические интересы малопольских[387] панов, устремлявших свои взоры на восток, отвлекли их от борьбы с Орденом, ради которой в свое время была заключена уния. Эта настроенная против войны группа сумела подчинить себе большинство в совете и привить свои взгляды и королеве.
В 1397 г. Владислав-Ягайло уж совсем было, как пишет Длугош, «устремил все свои помыслы на войну» с Орденом, после того как в руки последнего попала Добжинская земля. Но члены королевского совета отговорили его от такого шага, предлагая договориться с Орденом дипломатическим путем, и выдвинули для этой цели королеву. Ядвига провела несколько встреч с крестоносцами,[388] одна из которых, видимо последняя, описана Длугошем. Переговоры не дали результатов.
Очевидно, мысль о необходимости войны с Орденом твердо завладела Владиславом-Ягайлом после заключения Раценжского мира (1404).
Подобно Витовту, он вовсе не собирался выполнять пункт этого мирного договора, касавшийся
