Серёжа тем временем дочку на руки подхватил, поцеловал её в щёку, а Вика его за шею крепко обняла, что-то затараторила, как поступала обычно, соскучившись. Потом рукой на детскую площадку указала, видимо, показывая новую подружку. Маркелов кивнул, но на подружку дочки кинул лишь быстрый взгляд, а потом голову повернул и взглянул на окна квартиры. Приметил жену у кухонного окна, они взглядами встретились, Настя задохнулась и поспешила отойти.
Газ выключила, когда почувствовала запах подгоревшего мяса. Но сейчас не в состоянии была заниматься обедом, а точнее, его спасением. Крышкой сковороду накрыла, руки полотенцем вытерла и в нетерпении откинула его в сторону, не обратив внимания на то, что оно на пол упало. И прислушивалась: к звукам за окном, к голосам, к скрипу качелей, к звуку захлопнувшейся подъездной двери, а потом дверь квартиры открылась. Без звонка, стука, Маркелов просто дверную ручку дёрнул и вошёл. Настя резко отвернулась к окну, когда поняла, что ещё секунда — и он окажется на кухне. Увидела дочку, вернувшуюся к качелям, видела, как Вика, продолжая подпрыгивать на месте от радости, делится с незнакомой девочкой новостями. Папа приехал!
— Настя.
— Я же говорила, что всё бросать и приезжать не стоит.
Сергей на кухню вошёл, обвёл непривычно тесное помещение взглядом. Если честно, ничего не узнавал, только если саму квартиру и вид из окна. И запахи. Пахло жаренным со специями мясом и немного ванилью от большой белой свечи, стоявшей на старом холодильнике. Настя всегда покупала эти ароматизированные свечи, ей нравился аромат. Но всё это не имело никакого отношения к этой квартире, это были запахи их дома, их настоящего, а не прошлого, которое жило здесь. Или Настя надеялась, что жило.
Маркелов осторожно повёл левым плечом, чувствуя, как оно ноет с каждой минутой всё сильнее, потом присел на табурет, не сводя с жены напряжённого взгляда. Не знал, что сказать ей. Пока ехал из Москвы, пытался речь сочинить, казалось, что получается, но сейчас стало понятно, что в голове ни одной дельной мысли, всё впустую.
— Зачем ты из дома уехала? Я приехал, а вас нет.
— А ожидалось, что я буду дома тебя ждать? Как всегда. — Она вплотную подошла к открытому окну, понимая, что не может посмотреть на мужа. Не хотелось показывать ему своё волнение.
— Настя, — снова начал он и запнулся. — Я тебе всё объясню. Я тебе клянусь.
— Что ты делаешь? — Она не выдержала и горько усмехнулась. Повернулась наконец. — Ты мне клянёшься? Серёж, у тебя, вообще, совесть есть?
— Есть, — произнёс он, но вроде бы через силу.
— Нет у тебя совести! — Она наклонилась, подняла упавшее полотенце. — Ты зачем приехал?
— Что значит, зачем? — удивился он. Поднялся. — Я приезжаю, ни тебя, ни ребёнка дома нет. А эта Мата Хари грё…
— Серёжа!
Он рукой махнул.
— Подружка твоя загадки мне загадывает! Уехала, видеть тебя не хочет!..
— Не хочу, — подтвердила Настя в запале.
— И для этого нужно сбегать? Тебе что, двенадцать лет?
— А тебе сколько? Пятнадцать? Гормоны взыграли в одном месте?
Они замолчали, столкнувшись взглядами. Настя была не на шутку возмущена, взглядом мужа сверлила, и тот первым отступил. Сначала глаза виновато опустил, а затем и шаг назад сделал. Повторил:
— Я тебе всё объясню. Только выслушай меня спокойно.
— Выслушать тебя? Как ты мне врать будешь? Не хочу. Как и не хочу знать, чем ты занимался с ней в том пансионате.
Маркелов резко выдохнул.
— Насть, всё не совсем так, как ты думаешь.
— Не совсем так? Но так. Только не совсем.
Сергей ругнулся вполголоса, отвернулся на секунду, а Настя ждать не стала, и вовсе повернулась к нему спиной. Снова занялась обедом, сняла со сковороды крышку, взяла деревянную лопатку, принялась переворачивать мясо, потыкала его краем лопатки. Потом вспомнила, что газ выключила, и тоже чертыхнулась негромко. Почувствовала руку Маркелова на своей талии и дёрнулась.
— Не трогай меня.
Он отступил, но больше сказать ничего не смог, Вика вернулась, громко хлопнула входной дверью, и, не разуваясь, вбежала на кухню. Сразу потянулась к отцу.
— Папа, наконец-то ты приехал!
Маркелов вынужденно улыбнулся, снова опустился на табурет, обнял дочку.
— Ты соскучился, зайчик?
— Да. Да и нам никто не помогает, когда тебя нет!
— Правда? — Сергей кинул на жену долгий взгляд, но та по-прежнему стояла к нему спиной, мясо на сковороде шипело и скворчало, и она занималась им, хотя, Маркелов видел, насколько резки и порывисты все её движения.
— Даже некому сумки нести. — Вика повисла у отца на руках. — Правда, дядя Федя помогал, но он странный. Очень странный.
Сергей дочке в лицо взглянул.
— Какой дядя Федя? Лер?
Вика только плечами пожала, и пришлось обратиться к жене.
— Настя, Лер, что ли?
— Да, — отрывисто ответила она. Повернулась, посмотрела на дочку, на то, как она к отцу льнёт. — Вика, иди мой руки. Скоро обедать.
— Пап, а ты привёз мне?..
— Вика, ты слышала, что я сказала?
Вика губы надула, но спорить не стала, из кухни вышла. Серёжа взглянул с укором.
— Зачем ты кричишь на ребёнка?
— А ты зачем приехал? Меня поучить, как ребёнка воспитывать? Вот и думал бы о ребёнке, а не о бабах.
— Тише.
Настя не ответила, взяла нож и стала нарезать овощи на салат. Серёжка сидел рядом и смотрел на неё. Думал, видимо, что сказать, как её убедить. Настя, в конце концов, не выдержала, посмотрела на мужа с негодованием.
— Ты хочешь, чтобы я себе палец отрезала?
— Чёрт…
Он поднялся и ушёл в комнату. А Настя замерла ненадолго, пытаясь справиться с дыханием и проглотить тугой комок в горле. Вот только слёз ей не хватает.
— Папа, ты привёз мне куклу?
Настя выглянула в окно, увидела, что муж вместе с дочкой к машине идут, через несколько минут они показались из-за куста боярышника, у Маркелова в руках была спортивная сумка с вещами. Настя нахмурилась. Он что, вещи привёз? Всё-таки наглости Маркелову не занимать.
Вопрос с вещами очень хотелось прояснить. Насте едва удалось вытерпеть обед, на Серёжу смотрела и внутренне всё сильнее закипала, не прислушиваясь к тому, о чём он с дочерью разговаривал. Замечала его взгляды исподлобья, что он на неё, Настю, время от времени бросал, но не собиралась давать ему никаких надежд. Предпочла бы, чтобы он уехал прямо сейчас, иначе их ждёт серьёзный скандал. А стены в этом доме тонкие, и соседей они наверняка повеселят. Смотрела, как муж ест, и злилась на его аппетит. Ничего этого толстокожего носорога не берёт. Правда, взгляд виноватый, но это не имеет никакого значения. Уже не имеет.
