— Можно погулять?
Настя поворошила вилкой салат в своей тарелке, выждала секунду, а после на дочь взглянула.
— Что за девочка, с которой ты познакомилась?
— Её зовут Лена, — с готовностью ответила Вика. Сунула за щёку шоколадную конфету, посмотрела на горячий чай. Сергей, не вставая, достал с полки ещё одну чашку и отлил в неё немного чая, подул. Всё настолько привычно, по-домашнему. Настя так разозлилась, что сжала руку в кулак, правда, перед этим сунула её под стол, чтобы никто не видел. — Она вон в том доме живёт. — Вика указала рукой за окно. — Мы договорились, что погуляем после обеда.
Сергей кивнул.
— Ну, иди, раз договорились. Только со двора не уходите.
— Хорошо. Мы на качелях будем. Я попила, пап.
— Тогда иди.
— Куклу можно взять?
— Да. В сумке у меня.
Вика бегом кинулась в большую комнату, что-то там делала несколько минут, чем-то шуршала, а потом ушла из квартиры, прижимая к себе подарок. Как только дверь хлопнула, закрываясь за ней, Настя из-за стола поднялась, отнесла свою тарелку к раковине. Маркелов настороженно наблюдал за её действиями.
— Ты что, вещи свои привёз?
— А не должен был?
— Маркелов, ты издеваешься? Ты вообще соображаешь? — Настя не кричала на него, просто сил не было. Говорила злым шёпотом, и взглядом мужа буравила. — Ты думаешь, что я тоже кукла деревянная? Я, по-моему, вполне ясно дала тебе понять, что не хочу тебя видеть. И слышать, что ты мне скажешь, тоже не хочу. Я всё это знаю наизусть, все твои байки. Сама рассказать могу и за тебя перед собой оправдаться. Вопрос в том, что не хочу.
Сергей рот салфеткой вытер, бросил её на стол рядом с собой, и повернулся к Насте лицом.
— А я и не прошу.
— А, то есть, ты настолько обнаглел? — Она лишь головой покачала. На мгновение с мужем глазами встретилась, поняла, что долго не выдержит, и, не успев как следует подумать о последствиях, с кухни ушла. И даже дверь в комнату за собой закрылась, словно это могло Серёжку остановить. А пока остановилась у разложенного дивана, глядя на сумку с его вещами. Захотелось сесть рядом с этой сумкой и разреветься. Ну, почему, почему Маркелов так глупо всё испортил?
— Солнце, прости меня.
Он тихо, незаметно появился за её спиной, дотронулся осторожно, каждую секунду ожидая, что она отшатнётся от него. Ладони легли на Настины плечи, чуть сжали, а затем Маркелов решил, что была не была, и носом в затылок жены ткнулся.
— Я знаю, что я сволочь последняя. Я ведь ещё тогда понял всё и сбежал от неё. Приехал на день раньше, но… Настён, пожалуйста.
Она очень осторожно вытерла слёзы, потом плечами повела, освобождаясь от его ладоней, отошла на другой конец комнаты.
— Хорошее оправдание, — криво усмехнулась она. — «Я сбежал от любовницы к тебе». «Не виноватый я, она сама пришла». Так что ли?
Он глаза опустил.
— Нет, я не говорю, что не виноват.
— Ты и в этот раз от неё сбежал?
Серёжа поднял на неё настороженный взгляд.
— Это была командировка, и не более. — А встретив недоверчивый взгляд, разгорячился. — Я тебе клянусь. Не было ничего после того раза. Насть, да мы не одни в Ригу ездили, вчетвером. Можешь проверить!
— Я не буду проверять, ты же знаешь.
— Тогда поверь мне.
— Я слышала…
— Что ты слышала?! Как она меня на обед звала?
Настя разозлилась.
— Понятия не имею, куда она тебя звала! И не надо передо мной оправдываться, я не просила! Я просила оставить меня в покое!
Маркелов упрямо выдвинул подбородок.
— Ты моя жена.
— Но это не значит, что можно надо мной издеваться!
— Над тобой никто не издевается. Это была ошибка!
— Ошибка? — Настя даже усмехнулась, весьма устрашающе. — Как удобно! Нагадить человеку в душу, а потом объявить это ошибкой! Сколько этих ошибок уже было?
Сергей отвернулся от неё, голову чуть откинул, делая глубокий вдох. А Настя тем временем продолжила:
— Я устала, понимаешь? Устала прощать тебя, понимать, входить в твоё положение. Думать о благополучии семьи! Почему я об этом думать должна? Тебе скучно, видите ли, тебе удовольствий не хватает, — ты ведь у нас занятой, устаёшь! — ты их на стороне ищешь. А я должна понимать и прощать!
— Настя, тише, на улице слышно.
Она со злостью захлопнула окно, стёкла в старых рамах задребезжали. Замерла ненадолго, стоя к мужу спиной, и уперев руку в бок. И губы поджала, надеясь, что они перестанут трястись.
— Ты думаешь, дело в этой блондинке? Как её зовут? Ира?
— Это неважно.
— Да? Ну и чёрт с ним, с именем. Не в этой блондинке дело, Серёжа. И даже не в том, что ты с ней спал. Дело в том, что ты врал мне. Смотрел мне в глаза и врал. Не один день и не одну неделю. Эта чёртова годовщина ещё!.. Всё было так хорошо, так сахарно! Мы не ругаемся, секс, обещания, подарки, а в итоге всё оказалось ложью. И мне страшно, понимаешь? Я не знаю, сколько мы так уже живём. Точнее, я живу.
Он посмотрел с раздражением.
— Настя, ну ты не придумывай того, чего не было. В чём ещё ты меня обвинишь? Может, в двоежёнстве?
— Сам виноват! Я, вообще, не знаю, с кем я живу.
Маркелов в сердцах всплеснул руками.
— Отлично, договорились! — И тут же пошёл в наступление. — Мы хорошо живём. Всё у нас есть! У нас ребёнок счастливый, я всё для вас делаю. Настя, я для вас живу! Что ещё мне сделать, чтобы ты поверила? Под поезд лечь?
— Вот только не надо мне угрожать!
Серёжа зло выдохнул и тихо сказал:
— Я не угрожаю. Просто… Это была ошибка. Чёрт, да не нужна она мне!
— Тогда зачем ты с ней спал? Чего тебе не хватало? Ты можешь мне объяснить? Я никак не могу этого понять. Я думаю, думаю об этом. Ладно, раньше, но сейчас… Всё ведь для тебя, — добавила она тише и с горечью. — Я только и думаю: что Серёже нужно, как ему лучше, как удобнее, что важнее — семья или карьера его. А потом оказывается, что вместо благодарности, ты любовниц отдыхать возишь, пока я…
— Настя, всё, хватит. — Он подошёл вплотную и снова за плечи её схватил. В лицо ей заглянул. — Успокойся.
Она почувствовала его дыхание на своём лице и зажмурилась, чуть осела на его руках. Обидно было настолько, что боль в груди. А Маркелов её обнял и прижал к себе, пользуясь тем, что она не сопротивляется. По спине погладил, успокаивая. И вновь зашептал:
— Прости меня. Мне никто кроме тебя не нужен. Чёрт меня попутал… Мы на самом деле собирались в Новосибирск, но потом, в последнюю минуту, всё отменилось, и… Не знаю. Прости, родная.
Её затрясло. Заревела навзрыд, нервы сдали, и сдерживаться уже не получалось. А Серёжка её сжал, сильно и так привычно, в шею ей дышал, даже поцеловал, а когда Настя попыталась его оттолкнуть, отпустил, настаивать не стал. Она его руки оттолкнула, без сил опустилась на диван, слёзы вытирала. А Маркелов на пол сел, сначала в лицо ей заглядывать пытался, но когда понял, что Настя этого не хочет, уткнулся в её колени. Настя смотрела на его макушку, на взъерошенные русые волосы, к которым, против воли, тянулась её рука, потом сделала глубокий вдох, смахнула слёзы, после чего сказала:
