Читаем без скачивания Не бойся друзей. Том 2. Третий джокер - Василий Звягинцев

Первый этап «Дискрешена» вообще не предполагал никаких осложнений. По агентурной наводке отряд вышел к отмеченной на карте точке, где спустили на воду два пятидесятитонных катера, выглядящих как прогулочные яхты уважающих себя миллионеров. Смотрелись они очень красиво, один окрашенный алым, другой — жемчужно-зеленым лаком. Высокие «клиперские» форштевни, обтекаемые многоярусные надстройки, в которых можно было спрятать или многочисленные помещения для отдыха и развлечения пассажиров, или вооружение, пригодное для боя с хорошим сторожевиком. А турбодизели автомобильного типа без шума и вибрации на глиссировании выдавали полных пятьдесят узлов.

В точном соответствии с замыслом и графиком (плюс-минус час) в тщательно вычисленном квадрате океана был обнаружен российский турбоэлектроход «Капитан Вилькицкий», один из самых быстроходных гражданских судов такого класса и вместимости.

Главное, чем прельстил англичан «Вилькицкий», — его просторные трюмы после освобождения от генерального груза[112] были сухи и чисты. Не танкер, не угольщик, без всякой обработки можно в его трюмах и надстройках перевозить живую силу и технику.

Больше двухсот человек русских или просто знающих в приличной степени русский язык бродяг, заключённых, лиц без определённых занятий, навербованных в Англии и сопредельных странах, ждали своего часа в кубриках «Гренвилла». Им предстояло сыграть пусть короткую, но эффектную роль. По необходимости — кровавую, но тут уж ничего не поделаешь.

Идея принадлежала лично Арчибальду, и он ею очень гордился. Участвуя в проработке конкретных деталей, Гамильтон-Рэй удивлялся коварству замысла и ещё тому, что Боулнойз несколько раз с ухмылкой упоминал какой-то Глейвиц: «Это будет поэффектней Глейвица»[113].

Адмирал посмотрел на карте — незначительный городишко в Малопольше, и ничего больше. Уточнять, какое отношение он имеет к их делу, Гамильтон-Рэй не стал.

Ничего не подозревающие «переселенцы» должны были изобразить российских морских пехотинцев. После захвата «Вилькицкого» их прямо в море перегрузили бы на пароход, экипировали и по дороге к цели особым образом обработали. В этой обработке и заключалась главная хитрость Арчибальда.

Целью операции была Мальта. Грамотно выбранной целью. Не считая Гибралтара, этот остров действительно имело смысл захватывать, приди русским в голову идея обзавестись ключевой базой в Средиземноморье. Расположенная между Сицилией, Тунисом и Триполитанией, она наглухо блокировала морские и воздушные пути от Гибралтарского пролива до Суэцкого канала. Ну а раз Россия этого делать пока не собирается, отчего не сыграть за неё? Кэптэн Эванс, другие люди из «комитета» Гамильтон-Рэя и инженеры Френча этим великолепным пропагандистским и военно-историческим шоу должны были показать всему миру коварство, агрессивность и беспринципность русских.

«Десанту» предстояло высадиться как раз на границе торгового и военного порта, где их разделяет всего несколько десятков метров и почти символическое ограждение. Батальон хорошо подготовленных бойцов, пользуясь абсолютной внезапностью, должен был занять порт и часть города за несколько минут. Само собой, наиболее тонкие моменты операции возлагались на настоящих специалистов из состава диверсионных подразделений «Ройял Нэви», а «статистам» отводилась роль массовки, стреляющей во все стороны, кричащей и ругающейся по-русски. По открытым для них проходам «русские морпехи» обязаны были стремительным броском ворваться в Ла-Валетту и укрепить на подходящем для панорамной киносъёмки здании Андреевский флаг. После чего, конечно, героические британские моряки и королевская пехота остановят их атаку на аэродром, затем вертолёты со «случайно оказавшегося поблизости» авианосца откликнутся на призывы о помощи и уничтожат «агрессоров» всех, до единого человека.

После «победы» можно будет демонстрировать залитые кровью улицы, избитые пулями и осколками дома, тела уничтоженных агрессоров и своих «героически павших» бойцов и мирных жителей. Это должно оказать особое эмоциональное воздействие на публику. Кроме привезённых с собой корреспондентов, на острове обязательно окажутся репортёры и просто туристы из нейтральных стран. Их показания и совершенно искренние рассказы придадут инсценировке дополнительную убедительность.

Удары возмездия по нескольким российским военным объектам (к числу приоритетных относились Севастополь, Владивосток, Порт-Артур, Петропавловск, Романов-на-Мурмане) будут нанесены одновременно с вручением ноты об объявлении войны и обращением к Генеральной Ассамблее ТАОС, ООН и всем свободным народам. Уже завтра всему миру станет совсем неинтересно, что там случилось на самом деле. Какие-то трофеи будут предъявлены «независимым экспертам», фотографии и киносюжеты в избытке запущены в эфир и печатные СМИ, ну и достаточно. Дальше пойдут уже сводки с реальных фронтов.

Что такое Нюрнбергский, Токийский и им подобные процессы — в этом мире пока ещё понятия не имели. По итогам «своей» Мировой войны здешние державы-победительницы торопливо поделили германское, австрийское и турецкое «наследство», а выяснять — не «кто первый начал», а истинную предысторию «августовской катастрофы» четырнадцатого года никто не потрудился. Проигравшие назначены виноватыми, сумма репарации утверждена, новые границы торопливо нарисованы — и достаточно.

Арчибальд довольно легко внушил Гамильтон-Рэю, а тот — вышестоящему руководству, вплоть до премьер-министра, что, затевая настоящую, чуть ли не мировую войну, как минимум глупо беспокоиться о судьбе тех, кто намечен послужить «запалом» и в любом случае составит исчезающе малые доли процента от общих «безвозвратных» потерь. Жертвы среди британских войск и населения острова, разумеется, необходимо свести к минимуму, поэтому «русским десантникам» будет выдано всего по одному магазину с боевыми патронами и по несколько светошумовых гранат, замаскированных под боевые, остальной боезапас — имитация.

Особая забота была проявлена о том, чтобы потери «коварных захватчиков» были именно стопроцентно «безвозвратными», живые пленные в сценарий никак не вписывались. Роль нескольких десятков всё-таки захваченных «десантников», нужных для дачи коротких интервью мировым средствам массовой информации (войн совсем без пленных не бывает), сыграют разведчики или актёры из этнических русских.

Ключевой вопрос задал один из молодых офицеров «комитета» Гамильтон-Рэя, когда «проект» был вынесен на общее обсуждение всего оперативного управления Адмиралтейства для «шлифовки деталей»: «Где мы собираемся набрать целый батальон идиотов, сэр, которые поверят, что после такого представления они получат на руки свои денежки и отправятся загорать на Копакабану? Одного, ну двух-трёх я вам, может быть, и предложил бы из числа профессиональных киллеров, да и то без гарантии. Законченные идиоты, причём способные на осмысленные действия, — крайне штучный товар. Могу себе представить реакцию двух сотен людей, когда им раздадут оружие, хотя бы с несколькими боевыми патронами, не говоря о полных магазинах, оденут в форму их собственной страны и предложат штурмом взять чужую военно-морскую базу. Причём, если я не ошибаюсь, речь идёт в основном о русских, сэр?»

Капитан-лейтенант аккуратно пригасил сигарету в пепельнице.

— Я очень опасаюсь, сэр, что в следующие полчаса они перебьют наших «инструкторов» и экипаж судна, рискнувшего их перевозить, и предпочтут, раскрасившись под сомалийцев, заняться морским пиратством. Даже если кто-то им выдаст очень большие деньги авансом. Мы же не собираемся позволить перечислить этот заработок на банковские счета или адреса родственников? Эти «волонтёры» не поверят ни одному вашему слову, сэр. По крайней мере, я бы на такую наживку не клюнул. Если бы мы имели в своём распоряжении аналог французского Иностранного легиона, тогда другое дело…

— Иностранный легион тоже никогда не использовался против соплеменников основной массы наёмников, — раздался голос из задних рядов. — «Лягушатники» здесь правильно соображали…

Гамильтон-Рэй с интересом смотрел на сразу попавшего в точку капитан-лейтенанта. До того как начать работать с мистером Боулнойзом, он сам был такой же горячий и безрассудный, поддающийся первому впечатлению.

— Мне рапорт об отчислении из «комиссии» сейчас написать, сэр? — спросил Остин Строссон, неправильно истолковав сумрачное молчание адмирала и шепотки его окружения. Тот, сделав усилие, наконец вспомнил фамилию офицера. Что она норвежская или исландская, давно крутилось в голове, и только вдруг всплыла.

— Разве я вам предлагал?

— Пока нет, но до вас три раза уже намекали. Хорошо, у меня основная специальность есть, как-нибудь до пенсии дослужу.