кадров КГБ, что его бывшие однокашники по военной академии ходят генералами и непонятно, зачем его брали в органы, если считают бесперспективным. Сработало. Предложенная в 1966 году должность заместителя – генеральская. Вскоре получил это звание. Впоследствии притерся к руководству крупными органами. Получил звание генерал-лейтенанта вполне заслуженно, хотя бы потому, что эту должность в городе Хабаровске предлагали нескольким другим, но они отказались. За успехи в общем руководстве и достигнутые подчиненными органами конкретные результаты в борьбе с противником награжден знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». Написал книжку, но не воспоминаний, а как «Записки военного контрразведчика», а также вошел в историческое издание «Военная контрразведка» с личной его фотографией. Кстати, там он из призванных по партийному набору не один. Они хвалят себя неизвестно за что, а следовало бы признаться, что в развале СССР есть и их доля вины.
В апреле 1959 года отправлен на пенсию начальник военной контрразведки генерал-лейтенант Дмитрий Сергеевич Леонов и вместо него назначен генерал-майор Анатолий Михайлович Гуськов (1914–2005), в органах государственной безопасности с 1939 года, с 1951 по 1953 год работал в аппарате ЦК КПСС, затем руководил территориальными органами МВД и КГБ Азербайджанской ССР.
В сентябре 1956 года стал заместителем начальника 3-го Главного управления КГБ, а с июня 1959 года – начальником 3-го Главного управления – 3-го Управления КГБ, уступив в феврале 1963 года должность своему заместителю генералу Ивану Анисимовичу Фадейкину.
Разгоняя кадры сталинского периода, «Железный Шурик» добрался и до генерала Кравченко. В августе 1959 года он был уволен из органов госбезопасности, разжалован в рядовые, но не был лишен льгот почетного чекиста, поэтому сохранял право на ношение генеральской формы. Пенсионное обеспечение определялось в 50 % размере. О состоявшемся увольнении узнал от Николая Григорьевича при разговоре по телефону. На мое возмущение: «Как же так, мы же доказали Вашу невиновность?!» Последовал ответ: «Дело не в виновности, уволили и всех других: кто работал со Сталиным». Вскоре Николаи Григорьевич обменял квартиру во Львове на квартиру в Калининграде, где жила его сестра. Прибыв к нему на квартиру с двумя автомашинами и группой солдат, я помог ему отгрузить все его имущество и вещи. При этом мне запомнилось следующее изречение в адрес бросившей его супруги – актрисы Цесарской, его единственной любви: «Эмма Гавриловна забыла прихватить приготовленный к отправке в Москву вот этот огромный ящик с посудой и оставила мне для дальнейших выступлений в домашних условиях (сказано было с сарказмом) трибуну из красного дерева. Постарайся погрузить их так, чтобы не повредить». После убытия в Калининград до конца дней его жизни между нами продолжалась переписка. В письме от 6.08.1960 года, которое прилагается в ксерокопии к приложению, доложил, что он уже житель Калининграда и отметил: «Мое отношение к тебе известно – ценил и любил тебя за твой ум, за твердость и за то, что в работе ты никогда себя не щадил». В последующих письмах он иногда писал о своих страданиях, связанных с увольнением из органов. Об этом ярко свидетельствует его письмо от 31.10.1960 года со следующим признанием: «Я горько страдаю, хочу забыть все, но не в силах – много отдано жизни и здоровья… Жестко со мной обошлись руководители – одним взмахом уничтожили мою жизнь, плюнули в лицо». Я в своих ответах пытался успокаивать его, рекомендовал обжаловать решение КГБ в ЦК КПСС. Так поступить рекомендовал и зав. админотделом Н. Р. Миронов, во время встречи со мной, но Николай Григорьевич отвечал, что это ему не нужно, нанесенные травмы, мол, этим все равно не залечишь! Последнее письмо от него было отправлено 16.09.1962 года, а вскоре он ушел из жизни. Жаль, жаль, жаль!
Снова в Железной дивизии
В августе 1958 года генералом Кравченко Н. Г. я был представлен к назначению на должность начальника Особого отдела КГБ при СМ СССР по 24-й мотострелковой дивизии. Для этого начальник 2-го сектора полковник А. Е. Петрухин составил аттестацию и если ее сравнить с заключением, подписанным Кравченко и направленным в 3-е Главное Управление КГБ при СМ СССР, то увидим ряд вставок, которые он сделал, как это стало мне известно, в частности: «За весь период работы в органах госбезопасности тов. Грачев проявил себя грамотным, работоспособным, энергичным и добросовестным работником» И далее: «Умеет разобраться в любом сложном чекистском вопросе». Несмотря на то, что должность начальника особого отдела дивизии входит в номенклатуру 3-го Главного Управления и Административного сектора ЦК КПСС, назначение состоялось без вызова в Москву. Так через 8 лет я возвратился руководить органом, где оставались еще некоторые оперработники, которые знали меня как секретаря – шифровальщика и оперуполномоченного. Приняли меня они доброжелательно, с искренними поздравлениями.
Осенью 1959 года 24-я железная дивизия комбинированным способом (по воздуху и ж.д.) перевозилась в район Белой Церкви, Фастова и Житомира, участвовала в оперативном учении, где «уничтожила» воздушный десант «противника». Командовал дивизией в это время (с 1957 по 1960 гг.) Герой Советского Союза генерал-майор Николай Иванович Завьялов. Министр обороны наградил его за успешное участие в учении ценным подарком. В учении участвовал начальник ГРУ Генштаба генерал армии Серов. При представлении ему проявил ко мне доброжелательное отношение, интересовался состоянием работы и взаимоотношениями с командованием. При воспоминаниях о Кравченко заявил: «Если бы я остался Председателем, ни за что бы его не уволил. Его надо было сохранить как память о прошлых заслугах, получивших международное признание».
В должности начальника особого отдела дивизии мне пришлось осваивать очень важный участок деятельности, непосредственно влияющий на результативность оперативной работы. Надо было выработать умение плодотворно поддерживать взаимоотношения с командованием и политорганами, учитывая личностные качества их руководителей, чтобы извлекать от этого обоюдно желаемую пользу как в обеспечении государственной безопасности и боеспособности, так и уставного порядка.
В 24-й железной дивизии за период с февраля 1955 года до 2 июня 1960 года имел честь работать и эффективно взаимодействовать, увязывая оперативные мероприятия с войсковыми, с такими известными ее командирами как генерал-майор Александр Иванович Казьмин (1913–1988), Герой Советского Союза генерал-майор Николай Иванович Завьялов (1913–1989) и Степан Кузьмич Самаркин (1918–1986), храня о них самые добрые воспоминания, поскольку проявляли они достойные высокой чести личные человеческие, моральные, культурные и профессиональные качества, свое полководческое искусство, развитое на творческом применении опыта Великой Отечественной войны.
Это были годы военной научно-технической революции. В Вооруженных силах СССР шел процесс внедрения оперативного и тактического ядерного оружия. На базе Железной проводились опытные, исследовательские, показные тактические учения, испытания новых противотанковых средств по планам Генштаба, Главного штаба Сухопутных войск. Вырабатывались новые способы ведения
