взглядом, достойным королевы, которых брат повидал немало в жизни. Дилан представил, как над головой Изабель всплывает надпись: "Я же говорила", будто на карикатуре Роулинсона. Губы Йена дёрнулись в лёгкой усмешке, но в остальном его лицо сохраняло серьёзное и вежливое выражение.
– А это миссис Шеваль, гувернантка Изабель.
– Ваше превосходительство. – Она присела в глубоком реверансе, как того требовал дипломатический ранг Йена. – Подать чай?
– Непременно.
Грейс позвонила в колокольчик и, когда появилась горничная, попросила принести чай, затем присела на один из стульев, которые стояли в форме двух полумесяцев в центре комнаты. Она жестом пригласила Изабель занять место рядом. Йен расположился напротив. Дилан, которому никогда не сиделось на месте, остался стоять.
В комнате воцарилась тишина. Грейс бросила на Дилана взгляд, намекая на то, что он должен взять инициативу в разговоре на себя, но в этот момент вошла Молли.
– С вашего позволения, сэр, – обратилась она к Дилану, – я собираюсь на ферму и подумала, что мисс Изабель, возможно, захочет пойти со мной и посмотреть на котят. Они как раз открыли глаза.
Изабель тут же вскочила. Йен, похоже, так и не был прощён за то, что усомнился в её родстве с Диланом.
– Папа, можно?
Встреча с котятами казалась намного веселее, чем с Йеном, и он бросил на дочь взгляд, полный зависти.
– Можно.
Она пулей бросилась к двери, увлекая за собой Молли. Грейс пришлось её остановить.
– Изабель, ты ничего не забыла?
Изабель повернулась к своему дяде, сделала ещё один реверанс и пожелала доброго дня. Получив от Йена соответствующий ответ, она в мгновение ока исчезла. Дилан рассмеялся, глядя ей вслед.
Однако, когда он вновь обратил внимание на брата, его веселье тут же исчезло. Йен снова устремил взгляд на Грейс, на этот раз более долгий, незаметно изучая её внешность. Весьма нехарактерное поведение для брата, который никогда ни на кого не смотрел дольше, чем того требовали правила приличия. Пялиться было невежливо.
Дилан не упустил из виду выражение внимательных глаз брата. Грейс в своей тактичной манере, казалось, не замечала мужского интереса во взгляде Йена, но Дилан заметил, и в нём проснулись примитивные инстинкты.
Вошёл Осгуд и поставил поднос с чаем на стол между Йеном и Грейс.
– С чем вы пьёте чай, ваше превосходительство? – спросила Грейс. Её спокойный голос так сильно контрастировал с тем, что чувствовал Дилан. Он встал спиной к окну, заслоняя собой яркий свет, чтобы его лицо оставалось в тени. Обычно Дилана не задевал интерес других мужчин к женщинам, с которыми он спал, но это была не просто какая-то женщина. Это была Грейс. Добродетельная, обходительная, благородная и великодушная Грейс, которая всего час назад смотрела на него так, словно он повелитель мира. Инстинкт собственника, который вспыхнул в нём с такой необузданной силой, был для него в новинку. Дилану это не понравилось. Он чувствовал, что задыхается, наблюдая за тем, как брат изучает Грейс. Уголки его губ опустились вниз.
Она налила Йену чай, добавив по его просьбе сахар и молоко, и подала ему чашку на блюдце. Грейс вела себя вежливо, бесстрастно и абсолютно непринуждённо.
Йен взял блюдце в той же вежливой сдержанной манере. У Дилана складывалось ощущение, будто он играет в пьесе, в которой только он не знает своих реплик. Грейс взглянула на него, но не предложила ему чай, потому что знала, что Дилан его не любит и просто налила чашку себе.
– Я читала о ваших дипломатических успехах в Венеции, – сказала она Йену, – и хочу поздравить вас с успешными переговорами. Действительно ли женитьба итальянской принцессы предотвратит войну между Австрией и Италией?
Грейс с интересом слушала, как он рассказывал о переговорах, королевском браке и итальянском национализме. Йен выглядел так, будто смотрел на неземное существо, завёрнутое в шелка персикового цвета.
Дилан отошёл от окна и встал за спиной Грейс. Встретившись взглядом с братом поверх её макушки, он намеренно положил руки на её нежные белые плечи у округлого выреза платья.
Поражённая таким интимным контактом в присутствии постороннего, она слегка пошевелилась, затем замерла. Йен приподнял бровь, неодобрительно глядя на Дилана, но он не убрал рук.
По большому счёту, Йен пришёл без какой-то конкретной цели, это был обычный визит вежливости. Йен всегда навещал Дилана, когда они находились в одном городе в одно и то же время, потому что так подобает делать. Даже когда его мысли были далеки от пристойных, Йен стремился поступать правильно.
Примерно через десять минут вежливых пустых разговоров Йен поднялся на ноги, собираясь уходить. Когда Грейс попыталась встать, Дилан убрал руки с её плеч.
– Было приятно пообщаться, ваше превосходительство, – сказала она и протянула ему руку.
Йен поцеловал её, естественно, в безупречной манере, вообще не прикасаясь губами к руке. Затем он взглянул на Дилана.
– Проводишь меня?
Просьба удивила Дилана.
– Конечно, – пробормотал он. Братья вышли на подъездную дорожку, где Йена ожидал двухколёсный фаэтон и конюх. Они остановились рядом с экипажем, но Йен не забрался внутрь, он помедлил и посмотрел на Дилана. – Я бы хотел, чтобы ты навестил меня сегодня вечером, если это возможно. В любое удобное для тебя время.
– Что? – Дилан не поверил своим ушам. Нынче его никогда не приглашали в Пламфилд. А если бы и приглашали, он бы отказался.
– Да, – сказал Йен, он выглядел серьёзным и ещё более спесивым, чем обычно. Он откинул назад прядь своих тёмно-каштановых волос. – Я прошу не из вежливости. Это важно, Дилан. Дело срочное, поэтому я бы хотел, чтобы ты приехал один, пожалуйста.
Дилан совершенно точно не собирался брать с собой Грейс.
– Хорошо. В шесть?
– Договорились.
Йен забрался в экипаж и взял поводья у конюха. Фаэтон выехал с подъездной аллеи и покатился по тенистой дорожке. Проследив за ним, Дилан вернулся в дом. Его терзало смутное беспокойство.
Когда он вернулся в гостиную, то обнаружил у входа в неё Грейс.
– Мы можем поговорить наедине? – тихо спросила она, оглядываясь в поисках слуг. Не дожидаясь ответа, Грейс направилась через коридор в маленький кабинет, Дилан последовал за ней.
Он захлопнул за ними дверь. К его удивлению, она закрыла окно. Затем Грейс повернулась и заговорила.
– Дилан, я знаю, прошло не так уж много времени с тех пор, как мы... вступили в связь, но мне нужно кое-что прояснить. –
