Пожарный отошел прочь, и девушка посмотрела на Джейка, чувствуя, как кровь в ее жилах медленно холодеет от страха.
— Я и не включала духовку, — пробормотала она, едва шевеля пересохшими губами. — В субботу, приехав домой, я проходила мимо духовки. Она была отключена, и я к ней даже не притронулась.
— Знаю, — кивнул Джейк. — Давай-ка зайдем в дом. Нам нужно кое о чем поговорить.
По правде говоря, Джейку нужно было срочно где-то присесть. Он и не подозревал, что эмоциональная перегрузка может вызвать такую слабость во всем теле.
Когда в субботу вечером он в первый раз позвонил Ребекке и она не сняла трубку, он не испытал особого беспокойства, но в воскресенье заволновался не на шутку, а сегодня утром, так и не дозвонившись, чуть не сошел с ума. Через весь город он помчался к ее коттеджу, долго звонил в дверь, а когда ему не открыли — попросту вышиб ее ногой.
Обнаружив, что дом полон газа, Джейк окончательно запаниковал. Он метался из комнаты в комнату, разыскивая Ребекку или ее тело, пока не обнаружил в спальне не распакованный чемодан. И тут он испугался, что ее похитили.
Сейчас Джейк с трудом оторвал взгляд от Ребекки — просто глупо так таращиться на девушку, убеждая себя в том, что она все-таки жива и невредима.
Он первым вошел в коттедж, чтобы хоть как-то отвлечься от сумятицы, которая царила в его чувствах.
Ребекка шла следом, и Джейк почти физически ощущал ее упоительную близость. В гостиной тонкий, привычный аромат летних цветов все еще смешивался с тяжелым запахом газа.
— Это уже становится у тебя дурной привычкой, — заметила Ребекка, и он, обернувшись, увидел, что она разглядывает выбитую дверь.
— Ничего, я сам ее починю. Это займет не больше часа.
Девушка слегка наморщила нос.
— Давай-ка лучше посидим на крылечке. Внутри чудовищно воняет.
— Знала бы ты, что здесь творилось пару часов назад.
Джейк уселся рядом с ней на бетонной ступеньке и рассеянно сорвал травинку. Его так и тянуло дотронуться до Ребекки, удостовериться, что она рядом, что с ней не случилось ничего плохого.
— Где тебя носило все утро? — сердито спросил он. — И все выходные заодно? Я второй день названиваю тебе, чтобы рассказать кое-что новенькое о Чарльзе.
— Я ездила в Плано, в дом родителей.
Хорошо, что она назвала Паттерсонов родителями. Это значит, что с безумной идеей отыскать пропавшую мамочку покончено раз и навсегда. Теперь Ребекка может заново налаживать свою жизнь, прочно вычеркнув из памяти все события минувшей недели. И это тоже хорошо.
Если только удастся благополучно развязать узел, который они же сами и затянули в Эджуотере. И уберечь от беды Ребекку.
— Кажется, у нас крупные неприятности, — помедлив, сообщил Джейк.
— Ты имеешь в виду осиное гнездо, которое я разворошила в Эджуотере? И теперь эти «осы» последовали за мной в Даллас? — Ребекка подобрала с клумбы мелкий камешек и с силой швырнула его в середину лужайки. — Черт бы их всех побрал! Что я им такого сделала? За что они меня так?
Этот вопрос явно ранил ее, но она умело скрывала рану за внешним гневом. Да, Ребекка Паттерсон многому научилась, прошла долгий путь от той хрупкой, уязвимой женщины, которая вечность назад появилась в его кабинете.
— Мне удалось кое-что выяснить… но, боюсь, эта информация только прибавит нам неразрешимых вопросов.
Ребекка одарила его долгим взглядом. Над ними нависала крона огромного вяза, и в ее зыбкой тени глаза девушки то зеленели, то вновь обретали голубой оттенок. Наконец она выразительно вздохнула, обхватила руками колени и отвела взгляд.
— Мне, наверно, незачем это знать… ну да ладно, рассказывай.
— На самом деле тебе просто необходимо это услышать. Всегда полезно знать, на что способен твой противник. На что способен человек, который, быть может, является твоим отцом… Когда в субботу я заехал к себе в офис, оказалось, что мне звонил приятель, полицейский, которого я просил проверить прошлое Чарльза.
Ребекка вздрогнула, но стоически промолчала.
— Используя его информацию, я сделал еще несколько звонков и составил более-менее полный портрет нашего уважаемого мэра. Похоже, у его чести было нелегкое детство. Родители его были религиозными фанатиками. Папочка мечтал стать проповедником, но у него были настолько крайние взгляды, что ни одна зарегистрированная церковь не смогла бы их принять. Поэтому он основал собственный маленький культ — именно маленький, потому что этому фанатику не хватало обаяния, чтобы стать настоящим вожаком. Мало кто соглашался стать его последователем.
Ребекка кивнула.
— Дорис как-то говорила, что Чарльз давно стал бы президентом, если б у него была хоть капля обаяния. Должно быть, этот недостаток он унаследовал от своего отца.
— Очевидно. Как бы то ни было, время от времени у них на ферме появлялись новообращенные болваны, но довольно скоро исчезали. Единственной паствой, на которую мог рассчитывать старик, были его жена и сын. Судя по рассказам очевидцев, папаша бил своих домочадцев смертным боем, стремясь выбить из них дьявола, а мамаша потом вымещала свои обиды на мальчике — и словесно, и физически.
— Милая семейка.
Джейк заколебался, сознавая возможность того, что речь идет о родственниках Ребекки. И ведь худшее еще впереди… Но он не может, не имеет права от нее таиться. От этого знания зависит ее жизнь.
— Чарльз явно стремился вырваться из этой дыры. Несмотря ни на что, он неплохо учился в школе, играл в футбол, получил стипендию для поступления в колледж. Приятелей у него было немного, — парень был чересчур грубоват и прямолинеен, — но в целом справлялся он неплохо. И мечтал выучиться на адвоката. За пару месяцев до того, как он должен был уехать в колледж, одна девушка, дочь баптистского проповедника, обвинила его в изнасиловании…
Ребекка выпрямилась и резко повернулась к Джейку. Глаза ее расширились.
— До суда дело так и не дошло. В те дни к изнасилованию относились иначе и предпочитали не предавать подобные случаи огласке. Сама девушка никому не сказала ни слова, пока не выяснилось, что она беременна. Чарльз, конечно, все отрицал. Обвинял девушку во лжи, в том, что она хочет погубить его. И тут еще две девушки обвинили его в изнасиловании — причем обе были скромными и богобоязненными.
— Джейнел Гриффин, — прошептала Ребекка так тихо, что Джейк скорее угадал, чем услышал это имя. — Она тоже была такой. Дочь проповедника. Чарльз воспользовался ее наивностью, вошел к ней в доверие, а потом изнасиловал. И она покончила с собой…
— Да, мне тоже так думается. На дворе стоял шестьдесят шестой год, самый разгар войны во Вьетнаме, и Чарльза убедили вступить в армию, послужить родине вместо того, чтобы принять участие в грязном процессе. Судя по рассказам, он был в бешенстве оттого, что лишился стипендии. Во всем, конечно, винил ту бедняжку. Покуда она не разрешилась от бремени, Чарльз кричал на всех перекрестках, что ребенок не его, но у малыша оказалось его довольно редкое сочетание: вторая группа крови и отрицательный резус, так что все сомнения отпали. В Уиллифорд он так и не вернулся. Во Вьетнаме Чарльз встретил Бена Джордана и вместе с ним уехал в Эджуотер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
