Невольно улыбнувшись, Фрэнсис проговорил:
— Такие шутки не в его вкусе.
— Совсем наоборот, — рассмеялся в свою очередь Бэкингем. — Вся эта история немало его позабавила. Ага, дорогой мой кузен… — Фрэнсиса явно повысили в звании, но он, неблагодарный, только иронично скривился. — Вот вам и принц! Для Кларенса настали скверные времена, и нетрудно угадать, чем все это кончится. А как подумаешь, что, если бы не эти два недоноска, которыми мадам Елизавета одарила нашего короля…
Во дворе было полно народа, и Фрэнсис поспешил положить конец этим откровениям:
— Тише, милорд, во имя всего святого, тише! Вы что, хотите, чтобы герцог Глостер оказался на месте Кларенса?
Бэкингем не мигая смотрел на Фрэнсиса своими блеклыми глазами.
— О чем вы, кузен? Вы же прекрасно понимаете, что я имею в виду. А имею я в виду — Бог свидетель — всего лишь то, что милорд Глостер — это принц, которому мы должны служить верой и правдой.
Фрэнсис хотел было заметить, что в представлении герцога Бэкингема верная служба всегда связана с собственными интересами, но удержался. Знатный родич все более и более вызывал у него антипатию, и, когда за ужином Филипп принялся шутить, мол, вон какие люди ищут его общества, Фрэнсис раздраженно бросил в ответ:
— Право, не пойму, что Глостер нашел в этом малом. Когда я впервые увидел Бэкингема в Миддлхэме, сразу вспомнил о Кларенсе.
— В самом деле? И я тоже, — задумчиво сказал Филипп.
Вечером, когда король удалился в свои покои, герцог Глостер стремительно прошагал через переполненную приемную и вошел в спальню Эдуарда.
— Прошу Ваше Величество уделить мне несколько минут, — отрывисто сказал он.
Столь вызывающее нарушение порядка никому бы с рук не сошло, но Ричарду, казалось, на это было наплевать. Эдуард, уже скинувший камзол, помолчал секунду, затем кивнул слугам. Ожидая, пока те покинут спальню, Ричард рассеянно возился с апельсином. Кровать короля была уже приготовлена для сна: балдахин слегка приспущен, толстое горностаевое одеяло откинуто. На огромной подушке рядом с кроватью сверкала, переливаясь всеми цветами и оттенками, королевская корона. Старая традиция класть корону у королевского ложа в Вестминстере до сих пор сохранялась, хотя в Гринвиче и Шене от нее уже отказались.
Дверь закрылась, и король нетерпеливо спросил:
— Ну, что там?
Бросив апельсин, Ричард заговорил:
— Извини, что врываюсь так поздно, Нед, но это, кажется, единственная возможность поговорить наедине. Речь идет о Джордже.
Эдуард молча побарабанил пальцами по столу. Дверь в соседнюю комнату — королевскую уборную — была приоткрыта. Ричард со стуком захлопнул ее и прислонился к деревянной панели.
— Как будет сформулировано обвинение, Нед?
— Предательство интересов нации, — хладнокровно, не двигаясь с места, ответил Эдуард.
Наступило недолгое молчание. Первым его нарушил Ричард.
— Полагаю, — осторожно заметил он, — что не слишком-то хорош тот закон, который совокупность мелких нарушений судит строже, чем каждое в отдельности.
— Мелких нарушений? Право, Дикон, ты прямо-таки всепрощенец. Энкэрет Твайнихо приговорили к смерти на основании совершенно абсурдного обвинения. Изабелла Невил, и это прекрасно известно всем, кто был рядом с ней, умерла от туберкулеза. Но поскольку Джорджу просто необходим какой-нибудь не названный, заметь, по имени враг, который якобы ни перед чем не остановится, лишь бы нанести ему ущерб, он заявляет, что его жену отравили, и посылает служанку на виселицу, будто он король и ему дано право…
— Этого поступка я не оправдываю. Он должен понести наказание.
— Будто он король! — повторил Эдуард. — Ты что же думаешь, я слепой? Он считает, что до короны ему остался лишь один шаг, и, если бы я ничего не предпринимал, он бы уже давно с удовольствием надел ее себе на голову.
— Это невозможно доказать.
— Ничего, скоро докажем. Отчего, ты думаешь, ему так приспичило жениться на Бургундке? Это только трамплин для следующего прыжка, Дикон. Мне говорил об этом Людовик — да, впрочем, я и сам знаю.
— Но это еще никакое не предательство. Ты отказал Джорджу и предложил руку Марии Бургундской своему шурину Риверсу.
— Я знал, что она откажется, — невольно усмехнулся Эдуард. — Бесс нужна была своему брату, это понятно.
— Какое разочарование, — насмешливо заметил Ричард. — Ты что же, собираешься утолить ее печаль, предложив состояние нашего брата ее щенкам? Дорсет, насколько мне известно, уже называет себя лордом Уорвиком.
— Таких обещаний я не давал и давать не собираюсь. — Эдуард нахмурился. — Собственность Джорджа, как личности, виновной в предательстве интересов нации, переходит к короне. Впоследствии замок Уорвик будет передан его сыну.
— …Которого ты отправишь на тот свет, не успеет он и глазом моргнуть. — Несколько мгновений они пожирали друг друга глазами, словно бойцы, готовые ринуться в схватку. Затем Ричард снова заговорил:
— Джордж каким был, таким и остался. Так с чего это ты взъелся на него именно сейчас? Признаю, от него много неприятностей. Но какую угрозу таят для тебя безумные мечтания этого пьянчужки?
Снова наступило молчание. При пламени свечей четко выделялся, отбрасывая тень на покрытые гобеленами стены, профиль Эдуарда. В конце концов он заговорил.
— Насчет пьянства ты прав — должно быть, его поставщик — человек не бедный. За последние два года я ни разу не видел Кларенса трезвым. — Он помолчал немного, оценивающе глядя на свои кольца. — Это верно, я долго терпел его выходки. Тебе это известно лучше других. Но всякому терпению приходит конец. А с чего это ты ходатайствуешь за него? — внезапно раздражаясь, спросил Эдуард. — Сколько выгодных дел у тебя сорвалось из-за него! И разве он тебе друг? Вспомни-ка, что за мир в семье и за Анну, которая тебе нравилась, пришлось — тебе же самому! — заплатить большой частью жениного приданого.
— Полагаю, я знаю его куда лучше, чем ты, — мы ведь росли вместе в Фозерингэе, пока ты был с нашим отцом. Я, бывало, бегал за мячами и носил ему стрелы, когда он занимался всякими играми и стрельбой. Боже, чего только я в детстве из-за него не пережил! — По лицу Ричарда пробежала и тут же исчезла беглая улыбка. Помолчав, он снова заговорил, но теперь уже иным тоном: — Когда я могу повидаться с ним, Нед?
Взяв со стола ножичек и тщательно полируя им ногти, Эдуард ответил:
— Не вижу в этой встрече никакой необходимости.
— Необходимости? Да ни о какой необходимости я и не думал…
Эдуард промолчал. Ричард вплотную приблизился к нему.
