— А-а, мой маленький братец Глостер, — хрипло произнес он. Что-то мелькнуло в его глазах, трудно сказать, что именно — злость, подозрение, животный страх. Упершись обеими руками в стол, он старался подняться. — Какого черта, — голос его сорвался, — какого черта тебе здесь надо?
— Я пришел сказать, — ровно ответил Ричард, — то, что тебе, наверное, лучше узнать от меня, чем от Дадли. Завтра заседание палаты общин, ее члены обратятся к королю с просьбой утвердить вердикт суда пэров. Кое-кто из них уже обогатился за счет этого.
Кларенс прямо посмотрел на брата и медленно произнес:
— Ах вот как… — Руки его словно подломились, и он рухнул на стол. — Стало быть, он осмелится… осмелится? — Кларенс отвернулся, и его вырвало прямо на пол.
Ричард молча ждал. Кларенс вытер рот и повернулся. Руки его дрожали. Пытаясь успокоиться, он сжал кулаки и наконец проговорил:
— Какая, право, неслыханная радость для тебя, Глостер, — быть первым, кто принес эту весть.
Ричард подошел к окну и выглянул наружу. Снова пошел снег. Хлопьями он падал на карниз, оседал под собственной тяжестью и постепенно таял на каменной поверхности.
— Ты так полагаешь?
Позади послышался нервный, на грани истерики, смешок.
— А почему бы и нет? Я лично с удовольствием поменялся бы с тобой местами. — Ричард промолчал. Кларенс негнущимися пальцами побарабанил по грязной манжете рубахи. — Бесценный мой брат. Меня тошнит от тебя, Глостер. Понимаешь, тошнит.
Снег повалил сильнее, хлопья не успевали таять на карнизе. Ричард снова выглянул в окно и задумчиво произнес:
— Я хотел поговорить о твоих детях. Девочка получит почетное место при дворе, а когда настанет срок, ей подыщут достойного жениха. Что касается мальчика… — Глостер запнулся. — Он станет графом Уорвиком. Нед дал слово. А пока он будет жить в провинции со своими гувернерами.
Кларенс совсем согнулся, взял со стола стакан и принялся вертеть его в руках.
— Уорвик, Кларенс — мне-то какая разница? Я слишком хорошо знаю, как поступают с отродьем. — Он попытался налить себе еще вина, но руки сильно задрожали. Отбросив стакан, Кларенс опустил голову на сложенные руки.
— После того как Уорвик извлек Генри из Тауэра{128}, я был провозглашен наследником молодого Ланкастера. Парламент так постановил. Если у него не будет сыновей, я должен стать королем. Сыновей у него не было, и что же? Я гнию здесь, а на моем месте Нед, и скоро он пришлет за мной своих головорезов… — Пальцы Кларенса лихо выплясывали на столе. Он задрожал и, резко обернувшись, посмотрел Глостеру прямо в глаза. Ричард шевельнулся. Ложно истолковав это движение, Кларенс отчаянно впился в локоть брата.
— Не оставляй меня, ради Христа, не оставляй меня одного, я здесь уже восемь месяцев… — Он притянул Ричарда к себе, содрогаясь от беззвучных рыданий. — Тебе снятся сны, Дикон? Неужели ты никогда не вспоминаешь их: Генри, Сомерсета, его друзей — всех тех, кого ты приговорил к смерти после Тьюксбери? А Фоконберг? Его голову выставили на Лондонском мосту, повернув, помню, на восток, в сторону родных краев. Какая страшная застыла на лице его ухмылка, а воронье выклевывало глаза… Неужели ты никого не вспоминаешь? А вот я вспоминаю — недурная компания у меня была все эти месяцы. Старик с сыном в Чепстоу — мы с Уорвиком показали им, где раки зимуют; а других поймать не смогли, но их я сейчас вижу по ночам, все они ко мне приходят. Дорсет, епископ Солсбери, Риверс — все они здесь, смотрят, улыбаются, иногда протягивают руки…
Стремительно разогнувшись, Кларенс бросился к узкому окошку и просунул руки через решетку, подставив их холодному влажному воздуху. Он повис, держась за металлические прутья. Ричард потащил его к постели. Кларенс постанывал и то ли отталкивал брата, то ли, наоборот, цеплялся за него. Резко бросив Кларенса на постель, Ричард схватил его за волосы и с силой повернул лицом к себе:
— Во имя всего святого, вспомни же наконец, кто ты!
Слова ударили как хлыст и достигли цели. Освободившись, Кларенс упал на подушку и зарыдал. Ричард с жалостью посмотрел на него. Кларенс покрылся испариной. Полумрак скрывал то, что сделало с его лицом время и переживания. Фигурой он все еще напоминал прежнего Кларенса.
Кларенс пошевелился. На одеяло упала горячая, потная ладонь.
— Какое сегодня число? — едва слышно спросил он.
— Семнадцатое февраля, — негромко ответил Ричард.
Нервно теребя простыню, Кларенс вслух повторил число.
— Стало быть, завтра восемнадцатое. Восемнадцатого февраля… Заседание утром, потом они отправят к королю спикера с петицией… Еще до ужина указ будет на руках у Дадли. Вот, стало быть, чего дожидался Нед. А я-то думал и гадал… Впрочем, он ждал давно, годы и годы. Что в сравнении с этим еще несколько дней, пока парламент не вынесет свое окончательное решение.
Кларенс посмотрел в сторону стола. Ричард поколебался, затем встал с места, наполнил стакан и поднес его брату.
— Согласись, Кларенс, он достаточно долго старался уберечь тебя от твоей же глупости. Ты сам себе вырыл яму. В конце концов даже Эдуард не смог спасти тебя от нее.
Кларенс хрипло рассмеялся.
— Вот, стало быть, как ты думаешь? Да нет. На самом-то деле он давно приговорил меня — в отместку за то, что я сделал с ним и этой шлюхой, которую он зовет своей женой. А теперь и ты на их стороне. — Он с трудом сделал глоток, зубы стучали о край стакана. — Неужели тебе нравятся твои новые друзья, Дикон? Неужели тебе так нравится угождать им? Тебе ведь всегда было на это наплевать, ты был болезненным длиннолицым мальчуганом — тогда ты был сам по себе…
Он остановился. Ричард резко отвернулся. Губы его зашевелились, но сказал он только одно:
— Я на стороне Неда.
— Господи, ну и дурак же ты! Ладно, от меня они избавятся. Но тогда законным наследником становишься ты, Ричард Глостер. А ты помогаешь занять свое место этому ублюдку. Да они со своей шлюхой женой в постели смеются над тобой.
Кларенс злобно хихикнул, не отводя взгляда от окаменевшего лица брата.
— Это все? — со вздохом спросил Ричард.
Кларенс сплел пальцы и иронично посмотрел на Ричарда.
— Не веришь мне, Дикон, спроси Стиллингтона. Он много чего порассказать может. Во всяком случае, с ним стоит потолковать, только вот найти его нелегко. Он тоже посидел здесь, а от казни его спасла только митра{129}. Нед половину Англии бы отдал, лишь бы заставить его умолкнуть — как заставляет меня.
Кларенс привстал на локте и нагнулся, стараясь разглядеть брата получше.
