В противном случае, предрекал он, партия развалится, начнется национализация ее имущества, а вожди – пойдут под суд, ибо «народ спросит за все».
«Но все мы, отдавшие партии десятки лет жизни, сочли своим долгом прийти сюда, чтобы пытаться сказать, что выход для КПСС все же есть. Трудный, тяжелый, но выход… Партия должна освободить себя от любых государственных функций».
Как видите, о собственном разводе с КПСС – и ни тени намека.
А вот, когда зал принялся его освистывать, когда поднялась волна истерии и уничижения; только тогда он решился сделать ход конем.
12 июля, в предпоследний день съезда, смутьян вновь поднялся на трибуну и заявил о выходе из партии в связи с «огромной ответственностью перед народом и Россией, с учетом перехода общества на многопартийность». Причем заметьте: свой основной доклад Борис Николаевич делал 6 июля. А о разрыве с КПСС объявил лишь 12-го.
Как вспоминал Суханов, перед выходом Ельцина к микрофону делегаты буквально оцепенели. Ельцин поднял руку в момент, когда зачитывался новый состав ЦК, где фигурировала и его фамилия. Уже наученные горьким опытом партийцы поняли: сейчас что-то будет . И когда Борис Николаевич произнес последнюю строчку своего заявления, в зале раздались крики: «Позор предателю!»
«Надо было видеть выражение лица М. С. Горбачева! – констатирует Суханов. – Он, как никто другой,понимал, что Б. Н. Ельцин своим поступком выбил и без того прогнившую опору из-под крыши “руководящей”. Борис Николаевич так и не вернулся на свое место. Он навсегда ушел не только из партии, но и покинул пространство, где эта партия заканчивала свое существование. Когда он шел по проходу, на него шипели, и это шипение напоминало пар, выходящий из зашедшего в тупик паровоза».
Честно говоря, эти «июльские тезисы» Суханова вызывают у меня некоторый скепсис. Ну, во-первых, образность аналогии: не с шипящим паровозом просится здесь сравнение, а с бегством крысы с тонущего корабля, который, к слову, и на дно-то начал уходить не без ее (крысы) прямого вмешательства.
А во-вторых, весьма сомнительно, чтобы Горбачев почувствовал, как уходит из-под ног «и без того прогнившая опора».
Михаил Сергеевич до последнего дня – пока не пришли выселять его из кремлевского кабинета – упрямо отказывался верить в скорое свое падение. Напротив, он то и дело уверял соратников, что Ельцин вот-вот сломает себе шею.
В тот же вечер, когда Борис Николаевич предпринял свой демарш, помощник генсека Анатолий Черняев записал в дневнике, что «М. С.» позвонил ему и стал объяснять, что это «логический конец» для Ельцина.
Существует и еще одно, куда более весомое доказательство тому, что Борис Николаевич изначально не планировал хлопать дверью. В архиве Суханова сохранились неизвестные доселе черновики ельцинского заявления. Вопреки утверждениям самого же Суханова, писались они, похоже, уже после программного выступления 6 июля.
В самой первой, черновой версии – дата его написания отсутствует. Она появляется лишь в окончательном варианте: 12 июля 1990 года. А это значит, что скандальная бумага готовилась заранее, но Ельцин не спешил раньше времени сжигать мосты.
Да и сжег ли он их полностью? Как явствует из архива, до конца «идти на вы» Ельцин так и не решился.
Изначально заявление его оканчивалось тем, что он призывал последовать своему примеру «всех руководителей Советов, а также Президента СССР Горбачева М. С.». Но в итоговый документ фронда эта не вышла. В последний момент Ельцин жирно перечеркнул эту фразу и размашисто начертал прямо противоположное: «Готов сотрудничать со всеми партиями и общественно-политическими организациями республики».
Чувствуете разницу?..
Выход Ельцина из КПСС был мощным, неожиданным, но вместе с тем вынужденным шагом: в шахматах подобное именуется «цуцвангом». Не сделай он его, промолчи, это означало бы, что Ельцин фактически примирился со всеми упреками и выпадами. Сносить плевки было не в его характере.
Ельцин оказался первым общенациональным политиком, осмелившимся публично отмежеваться от коммунистов. Это уже потом сжигание партбилетов войдет в моду, станет явлением повсеместным.
Будущий президент вновь обошел всех на повороте. Пожалуй, в том и заключалось одно из главных слагаемых его успеха, присущее лишь великим – без иронии – политикам: умение опередить, обогнать свое время; первым уловить веяние конъюнктуры; пойти наперекор стереотипам; сделать то, чего ждет – само, возможно, еще не осознавая – общество.
Ельцин всегда и во всем стремился быть первым. Хоть и играл он исключительно в командные виды спорта – волейбол, баскетбол – ему по душе не общий забег, а личное первенство. (Быть может, этим и объясняется вспыхнувшая в нем уже на склоне лет любовь к теннису.)
Ему нравится шокировать, поражать, удивлять окружающих. Если все бегут налево, он непременно повернет направо.
МЕДИЦИНСКИЙ ДИАГНОЗ
Навязчивые состояния иногда характеризуются нежеланием быть как все, подкрепленным недостатком интеллектуальных ресурсов, выраженным в достаточно болезненной форме. Из-за нежелания следовать общепринятым стандартам искажается нормальное восприятие событий и нарушается внешняя мотивация. В поведении больного превалирует холодный прагматизм и чувство собственной неординарности и исключительности.
Но у Бориса Николаевича есть и еще одна особенность. Каждый свой шаг он непременно стремится объяснить чем-нибудь этаким, придумать красивую, броскую подоплеку.
В самом деле, признайся он, что вышел на трибуну, потому как желал поставить эффектную точку, это воспринималось бы… Ну, не то чтоб слабовато, но как-то истерично, по-мальчишески. Ах, мол, не желаете слушать моих советов? Тогда не буду с вами больше водиться.
Версия с заранее обдуманным выходом из КПСС выглядела намного основательней и серьезней. Правда, непонятно тогда, зачем человеку, уже решившему порвать с партией, требовалось бить себя в грудь, клянясь в искренней к ней любви и желании помочь…
Фамилии Горбачева в своей эмоциональной речи на съезде Ельцин не назвал, но смысл был понятен и без перевода. Горбачев, как генеральный секретарь, нес ответственность за все, что творилось в КПСС. Кроме того, прозвучавшие намеки были весьма прозрачны. Предрекая суд над вождями – в случае, если советам его не внемлют, – Ельцин сразу же расставил точки над «i».
«Могу назвать хотя бы одно из этих дел – об ущербе в результате антиалкогольной кампании».
Поскольку инициатором и творцом кампании – это знал в СССР каждый – был Михаил Сергеевич, пояснений никаких не требовалось.
